– Вам тоже нравиться, сколько здесь бабочек? – спросила белоснежная девочка, словно пропела, ее голос оказался таким звонким и музыкальным.
– Привет! – закричал попугай, да так громко, что от неожиданности вздрогнули даже сувениры. Эльфы заметались на полках, самый впечатлительный свалился на пол. Лишь одна незнакомка стояла на месте, как вкопанная, и улыбалась.
– Мне кажется, этот автомат не исправен, – с этими словами она повернулась к объемному деревянному шкафу, такому же антикварному, как и все остальное.
Высокий и пузатый, он скромно стоял, прижавшись широкой спиной к стене. Его единственная дверь с блестящей медной ручкой была плотно закрыта на старый, но еще надежный замок с дужкой. Вверху сияла кованая надпись «Именные браслеты. Опустите монету и громко назовите свое имя. Ругаться запрещено». Ровно в центре дверцы находилось узкое отверстие для мелочи, чуть ниже торчал маленький выдвижной ящичек. Сейчас он был почти полностью вытащен, чудом удерживаясь в проеме. Девочка вынула оттуда небольшую блестящую монетку и тут же опустила ее в монетоприемник. Раздался громкий звон колокольчика, затем лязг металла, стук, скрежет, вздохи, охи и, наконец:
– Мы не работаем-с!! Сколько можно-с повторять-с? – взорвался внутри ворчливый голос, я невольно отпрыгнула назад, – засуньте-с свою монетку-с!
– Хватит-сла! – добавил звонкий мальчишечий писк, имевший самые большие проблемы с произношением, – совсем-сла обалдем-сла!
После десятков шумных недовольных возмущений, половину которых мы не поняли из-за исковерканных слов, свиста и непонятных звуков, монетка шлепнулась в открытый ящик.
– Видите! Не работает! – развела незнакомка руками, и тут же опустила ее в монетоприемник по второму кругу, – кстати, меня зовут Анна! Анна Рустина!
– Чтоб-с вас тролли-с разжевали-с и выплюнули-с!
– И уши оторва-сла!
Девочка, собираясь отправить свою многострадальную монетку в очередной экспресс-тур, вдруг, резко обернулась к нам и спросила:
– А как ваши имена? Жаль, что мы не встречались раньше.
– Алиса! – выпалила я, с ужасом следя за перемещением ее руки, – и Макс! А хамелеон, то есть попугай, – это Локи!
– Стой!! – закричали мы в один голос, но её тонкие белые пальчики уже опустили монетку в щелку.
– Да чтоб-с вас горгулья-с поцеловала-с! Сотню-с раз!
– Наверно-сла язык не понима-сла! Иностран-сла!
– Мама мия-с! Идиото-с! Гоу хом!
– Машин капут! Фирштейн? Плакало фортуно! Коза ностра! Дубино синьоре!
Я рассмеялась, хоть и была не особо сильна в языках.
– Надо постучать, – предложил попугай, глядя на шкаф, – посильнее!
– Сейчас я-с тебе-с постучу-с! – визжали изнутри, голос скрипел и срывался, – головой-с о стену-с!
В наказание монетка пошла по третьему кругу, затем по четвертому и пятому. У незнакомки, кажется, были огромные проблемы со слухом. Казалось, один лишь Макс догадался об этом и потому терпеливо молчал. Мне вдруг стало жутко стыдно за себя и за свой глупый смех. Я уже было решила извиниться, но передумала, оправдывая себя тем, что девочка, возможно, меня просто не услышит. Макс спокойно подошел к ней, молча протянув руку ладонью вверх. Она с любопытством на него посмотрела, как щенок, чуть склонив свою белесую голову на бок, и робко опустила туда погнутую монетку. Он кивнул в знак благодарности, бесцеремонно выдернул перо из хвоста попугая и медленно повернулся к опасно притихшему шкафу.
– Ты что это творишь? – закричал Локи, оглядывая свой поредевший хвост.
– Благодарю! – передразнил Макс, ловко вставив кончик пера в крохотную замочную скважину.
Пара нехитрых движений и медный старинный замок, лязгнув, поддался. Я затаила дыхание, Макс осторожно открыл старую деревянную дверцу, словно ожидая, что оттуда кто-то выпрыгнет. Анна не сводила с него своих ярко-сиреневых глаз. Внутри шкафа на стареньких деревянных полках, увитых плющом, как в миниатюрных комнатках, расположилась целая мастерская. Среди стульчиков и столиков копошились очередные маленькие жители Магиверии. Телосложением они чем-то напоминали большеголовых домовых, только ростом были в полтора раза меньше. У каждого работяги была теплая телогрейка, подбитая чьим-то рыжим мехом. На ногах: красные кожаные сапоги с высокими загнутыми носами. На головах: разноцветные треугольные колпаки, из-под которых во все стороны торчали жесткие темные волосы, словно чей-то мех. Я насчитала пятерых сусликообразных человечков. Самый старший и шепелявый сидел около монетоприемника с лупой и проверял стоимость и подлинность монет. Это он больше всех хотел, чтобы нас «поцеловала-с горгулья-с».
Как только монетка проходила тотальный контроль подлинности, «эксперт» звонил в колокольчик, подавая сигнал своим коллегам. Этажом ниже самый младший работник с раскосыми голубыми глазами послушно набирал разноцветные ракушки по количеству букв в имени. Это был тот самый, что начинал и заканчивал свои речи бесконечным «сла-сла-сла».
