От шока Тони потерял способность ругаться – все вышеперечисленное оказалось правдой до последней цифры. Мне даже показалось, что несколько присутствующих быстро записали сказанное на листочки. Охранники переглянулась, застыв в ступоре. Я ловко прошмыгнула мимо них и побежала, наступая на ноги и опрокидывая все, что встречалось на пути. Попугай, как мог, подпихивал меня в спину и рассыпал вокруг проклятия и оскорбления.
– Мы должны вернуться! – причитала я, и по инерции все дальше неслась по коридору, – Лекс убил Макса! Я слышала его крик! Он проткнул крысу своим клинком!
– Во-первых, это выхухоль! – ворчал попугай, обгоняя меня, – во-вторых, ты сама хотела, чтобы он ей стал! Причем самой лохматой!
– Что?! – недоумевала я, останавливаясь, как вкопанная, – хотела, но не так же долго! Сейчас я хочу, чтобы он стал человеком и просто был рядом!
После этих слов моя сумка заметно потяжелела. Вскрикнув, я выронила ее из рук. Молния сама собой расстегнулась и изнутри, словно джинн из бутылки, появился здоровый и невредимый Макс. Я тут же с радостным криком, позабыв о формальностях и Диодоре, бросилась в его объятия. Впрочем, он быстро отошел в сторону, и мне пришлось обниматься с собственной сумкой.
– Ты… живой! – выдохнула я, не веря своим заплаканным глазам, – но крыса… точнее выхухоль! Лекс же проткнул ее ножом, я слышала твой крик!
– Ничего подобного, – спокойно ответим Макс, стряхнув с плеча пару ворсинок длинной шерсти, – это я его укусил и сбежал. Лекс орал, как напуганный поросенок. А теперь прибавим ходу – стража за соседним поворотом, а Диодора, кажется, застряла в вентиляции.
– Никуда ты не пойдешь! – решительно развернулась я, – Максим Александрин! Впредь я запрещаю тебе становиться выхухолью и целоваться с Анжеликой Златоновской!
– Спасибо, босс, – он отдал мне честь, – особенно за вторую просьбу.
Я была безмерно счастлива от такого ответа и уже собиралась добавить что-то насчет дополнительных поцелуев для Ведеркиной, но из-за угла снова выскочили охранники, теперь их было в два раза больше. Вдогонку им, огибая вентиляционные решетки, мчался черный дым.
Спасением от взбешенной охраны и объявившейся Диодоры стало обычное кафе. До того, как мы туда влетели, «Уголок Купидона» был весьма приличным заведением для романтических свиданий в античном стиле. Перед входом красовалась неправдоподобная, но весьма яркая вывеска, что за каждый поцелуй предоставляется полупроцентная скидка.
– Прямо подвал, а не уголок! – возмутился Локи, усиленно прищуриваясь, внутри оказалось довольно темно, как на школьной дискотеке старшеклассников, – дыра Гидры!
Электричество совсем отключили, окна были плотно занавешены или вообще наглухо заколочены. Тусклый свет толстых свечей прекрасно скрывал все дефекты на лицах «влюбленных». Так же в нем прятались косые взгляды и румянец на щеках. Отличный коммерческий ход: не видно ни цен в меню, ни названий блюд – что принесут, тому и радуйся! Совершенно не понятно, что ешь: суп или жаркое… и, самое главное, – кого целуешь. Один парень, вернувшись из туалета, по ошибке подсел совсем не к той даме, с которой сюда пришел, и совершенно не понял разницы. К несчастью, как бы ни было темно, его настоящая подруга все заметила и немного пошумела, отшлепав сумочкой незадачливого кавалера и еще нескольких, кто оказался рядом.
Предусмотрительный Локи, попавший в заведение быстрее всех, любезно забронировал нам столик. А если принять во внимание тот немаловажный факт, что сделал он это в образе огромной плешивой крысы, то в нашем распоряжении оказались целых три стола. Как только визг посетителей слегка стих, уступая место ругательствам и недоумению, мы осторожно, дабы не вызывать подозрений, уселись за самый крайний столик.
– Роман! Посмотри, что там стряслось? – раздался громкий басовитый голос хозяйки с кухни, над которой красовалась вывеска «Олимп. Вход только для персонала», – какой осел снова сел на свечу?
Рядом была железная дверь с табличкой «Медуза Горгона. Администрация».
– Да, шеф! – в зал выскочил плотный официант в белой греческой тунике, неряшливо нацепленой поверх старых джинсов, из-под которых виднелись стоптанные кроссовки.
Не то подросший Купидон, не то располневшая Афродита, он спотыкался около каждого столика, совершенно не разбирая заказчиков. А нет, разбирая – в темноте подсвечивая их лица ярким фонариком, словно на допросе. Он остановился перед нашим столиком, Макс еле успел стянуть Локи за хвост, а я поправила покосившуюся свечу.
– За двенадцатым новая пара! – объявил он, жутко картавя.
– Чудненько! – отвечала ему начальница «Олимпа», – а то те уже второй час целовались, ничего не заказывая! Мы бы разорились с такими скидками!
– Я не собираюсь с ней целоваться ни за какую скидку, – деловито заявил Макс, моя лучезарная улыбка тут же испарилась. От обиды я стиснула зубы до хруста и со всей силы пнула под столом его ногу.
