Дневники Энди Уорхола полностью

Разговаривал с Бриджид, которая расшифровывает интервью с Шоном Кэссиди, и, по ее мнению, оно совершенно ни куда не годится – просто потому, что в нем нет ничего интересного.

Четверг, 31 августа 1978 года

Боб поругался по телефону с Фрэн Лебовиц, и в результате она ему сказала, что больше не напишет для Interview ни строчки, потому что в ее материале он изменил некоторые слова – хотя вообще-то на кой Бобу нужно изменять слова? Она из-за наркотиков такая, что ли?

Пятница, 1 сентября 1978 года

С понедельника Кэтрин уходит в «Виву». Зарплата у нее будет 30 тысяч в год, ее новый поклонник – Стивен Грэм. Они уже ездили к его матери, в ее дом на острове Мартас-Винъярд, так что Кэтрин, надо думать, могут еще и предложить стать редактором «Вашингтон пост». Впрочем, подождем, пока они не поймут, что она ничего не умеет.

Ричард Аведон пригласил на ужин перед выставкой в музее Метрополитен Фреда. Это он к Фреду подлизывается. Что-то ему нужно. Но я его все равно терпеть не могу. Он отказался дать интервью нашему журналу, потому что, как он выразился, для него это было бы «неправильно». Причем сказал он это как раз после того, как упросил Боба разместить его работы в нашем Interview – сам же, мгновенно развернувшись на 180 градусов, взял и такое заявил. Представляешь, что за птица. Подумаешь, ну делал он что-то для «Харперс базаар». Он сфотографировал швы у меня на животе после операции и еще всех моих ребят из «Фабрики», и мы все подписали ему разрешения на публикацию снимков и так далее, а он даже не дал никому ни единого отпечатка. Правда, в его новой фотокниге помещен портрет Вивы, так что она, по крайней мере, получила от него какие-то отпечатки.

Суббота, 2 сентября 1978 года

Вышел из дома, купил разную бутафорию для рисунков (муляжи фруктов – 23,80 доллара).

На Канал-стрит купил несколько пар поношенной обуви 1950-х годов, по два доллара за пару. Я когда-то рисовал точно такую, это все модели фирмы «Герберт Левин», с характерными фигурными колодками. Поначалу, в 1954–1955 годах, обувь была остроносой, а потом, в 1957-м, носок стали делать закругленным. Я отправился в заднюю половину студии и пытался работать, однако картина что-то не получалась. Работал над портретом одного немца.

Воскресенье, 3 сентября 1978 года

Занимался рисунками для серии «Фрукты» и еще для серии «Бриллианты», параллельно смотрел телевизор, и сегодня писал красками куда лучше, чем накануне, я снова «въезжаю», а то вот вчера, в субботу, все было ни к черту. Забрызгал краской ботинки, и вот ведь как получается: я пытаюсь отращивать длинные ногти, но и на них то и дело попадает краска – это, надо думать, акриловая краска притягивает акриловую краску, потому что пятен от нее все больше и больше.

Вторник, 5 сентября 1978 года

Когда я пришел в офис, Бриджид уже сидела за пишущей машинкой, и вид у нее был на ее возраст – а завтра ей исполняется сорок лет. Что бы ей подарить? Шоколадный набор? Лучше подарю ей еще одну пленку – пусть отпечатает.

Среда, 6 сентября 1978 года

Пошел с девочками из Interview в Швейный квартал, чтобы продавать там номера нашего журнала, несмотря на то, что я страшно волновался – ведь как раз накануне в новостях сообщили, что на 35-й улице, между Шестой и Седьмой авеню, был еще один случай «болезни легионеров»[594], и, как сейчас считается, ее могут вызывать бактерии, которые существуют в системах кондиционирования воздуха.

Позвонили из «Блю кросс»[595], чтобы сообщить, что Ронни прислал им для оплаты счет от врача, за который он хочет получить компенсацию: ведь пока он топил котов, они изо всех сил сопротивлялись и потому сильно исцарапали его. Заходила Тони Браун, она хочет, чтобы я сделал обложку для ее журнала «Хай таймс». Я сказал ей, что не стоило передавать Кэрол мои слова, когда я назвал ее «чумой», – мне же потом пришлось, позвонив Кэрол, объяснять: «Я вовсе не говорил, что ты чума! Я же сказал: полная чума…», и тут [смеется] она поняла, что я хотел сказать. Смешно, когда ты говоришь практически то же самое, но с куда бóльшим нажимом, и оттого все встает на свои места. Взял такси до «Уолдорф-Астории» (3 доллара). Здесь устроили прием в мою честь, потому что сегодня мы должны были бы отправиться в Иран, однако там началась гражданская война. Супруги Ховейда прекрасно выглядели – оба загорелые, цветущие. Миссис Ховейда сказала, что она ничего не знает про положение в Иране, потому что муж ничего ей не говорит, а он лишь заметил: «Если бы все было на самом деле плохо, разве я сидел бы тут с вами сегодня?»

Четверг, 7 сентября 1978 года