Дневники Энди Уорхола полностью

Суббота, 26 января 1980 года

Джон Сэмюэлс уезжает в Калифорнию, и он был расстроен тем, что накануне вечером Бьянка сказала ему, чтобы он за ней не заезжал. Бьянка сказала, что она, наверное, уедет в Лондон.

Завез Руперта домой (такси 3,50 доллара). Наклеился и позвонил «Сюзи», той, что пишет светскую колонку, – Элин Мейли, и спросил ее, не хочет ли она пройтись до клуба «Метрополитен», и она удивилась: «Пройтись? Это как? Что ты хочешь сказать?» Машины у меня не было, я вышел на улицу и попытался поймать такси, но это оказалось трудно. Потом, когда я приехал к ее дому, я не мог разглядеть, какую именно кнопку звонка нужно нажимать, – я ведь уже надел контактные линзы (такси 5 долларов). Мы ехали на то, что когда-то называлось «Брильянтовый бал», пока у одной из дам, возвращавшихся с этого бала домой, грабители не отняли все ее бриллианты, так что теперь это называется «Зимняя вечеринка». Это, по-моему, что-то вроде детской образовательной программы – благотворительное мероприятие. Там было столько старых хрычей, что «Сюзи» сказала, что она поняла, почему уже несколько лет не появлялась на этом зрелище.

Фролик Уэймут из музея Брендивайн там был с дамой, которая выглядела точь-в-точь как одна из этих теток из ДАР[730]. «Сюзи» сказала, что ей срочно нужно выпить коктейль. Старые хрычи подходили к нам и рассказывали, кто недавно умер. Или прямо в этот день. Мы сидели за одним столиком с супругами Зилхас[731] и с послом Турции. Потом «Сюзи» захотела уйти. Она согласилась дойти до дома пешком. Еще сказала, что я обязательно должен зайти к ней и выпить китайской водки. Как-нибудь.

Понедельник, 28 января 1980 года

Встал, был приятный холодный нью-йоркский день. Работал дома, сделал нужные звонки (такси 4 доллара). Пешком в офис. По-видимому, строительные работы в дискотеке «Андеграунд» почти завершены. [Смеется.] Подумать только – «Андеграунд». Я не шучу, ее в самом деле так назвали. Выглядит она как крепость. Монтируют большие кондиционеры. Говорят, что владельцы те же, что у дискотеки «Инфинити», которая сгорела дотла. Послал «Сюзи» цветы в благодарность за то, что на днях она была моей дамой.

Среда, 30 января 1980 года

Поехал на ужин к Джоанн Уиншип[732] (такси 2 доллара). Доехал до дома 417 по Парк-авеню, я даже не знал, что там есть это здание. Оно единственное ниже 57-й улицы на Парк-авеню, в котором по-прежнему живут люди, на углу 55-й улицы. Патрис Мансел пела у рояля, вместе с вице-президентом компании «Бентон энд Боулс». На ней была эпатажная шляпа, я таких никогда еще не видел – в виде огромных ушей Микки Мауса. Мэри Макфэдден была там со своим бойфрендом, немцем, потрясающе красивым. Звездой вечера стала Полли Берген, она опять живет в Нью-Йорке, и с ней у нас получился нескончаемый скетч на тему Барри Ландау, такой: «Как поживает твой друг?» – «А я думал, он твой друг». – «Ничего подобного! Никакой он мне не друг, я думала, что он твой друг». Барри не раз звонил к нам в офис, но ему каждый раз автоматически говорят, что я вышел. А у Джоанн Уиншип этакий резкий голос, от которого хочется просто лезть на стенку! Она без конца разговаривает, так что можно сойти с ума. Ее муж работает в «Ассошиэйтед пресс». Он на вид тряпка тряпкой, у него и тело такое, ну до того он вялый. Я пошел на этот ужин потому, что действительно очень хотел туда попасть – ведь Джоанн такая психованная, а я знал, что мне очень понравится.

Четверг, 31 января 1980 года

Заехал за Иной Гинсбург[733], чтобы с ней и ее сыном Марком пойти на «Некую даму из Дюбюка», это новая пьеса Эдварда Олби, премьера с Айрин Уорт. Пьеса про три пары, которые без конца ссорятся. Айрин очень хорошо играет, но все же она отчего-то никак не может получить роль, которая принесла бы ей настоящий успех. Кто-то сказал одну из лучших реплик в пьесе: «Как ты можешь вешать этого Джаспера Джонса на стену?», а большой черный парень ответил на это: «Всяко лучше, чем паршивого Энди Уорхола», и тут все повернулись и посмотрели на меня.

Пятница, 1 февраля 1980 года

Я пошел на празднование дня рождения Барри Диллера, которое устроила Диана фон Фюрстенберг. Я пригласил Кэтрин, и мы с ней еще заехали за Труменом. Он сейчас стал совершенно другим, держится очень холодно, не по-дружески. Сказал, что кое-что написал для апрельского номера Interview. Я пытался записать его на магнитофон, однако ему нечего было сказать. Странно, он как будто один из этих, с далекой планеты, – ну, которые вселяются в покойников, потому что он и такой же, как был, и какой-то не такой. Выглядит постаревшим, не то он пополнел, не то похудел или что там еще, но ему совершенно все равно, как он выглядит. Я не могу понять, в чем дело. Приехали к Диане фон Фюрстенберг. Там была Дайана Росс, она выглядела сногсшибательно. Была там и Диана Вриланд, но Диана… – с ней теперь невозможно разговаривать.