Дневники Энди Уорхола полностью

Я пришел в «Кво вадис» пешком. Был там первым, потом прибыл Боб, потом Лестер и Палома. Я сейчас на диете, поэтому съел только кусочек дыни и листики рукколы, хотя курица, которую на двоих разделили Боб и Палома, была на вид замечательная. Интересно, а что делают в ресторанах с тем мясом, которое остается на костях? Выбрасывают или используют для другого блюда? Лестер провел интервью с Паломой, и она прекрасно отвечала на вопросы, она просто открыто обо всем говорила, все, как есть. Она сказала, что заключительную часть интервью с ней можно будет провести на выставке Пикассо в Музее современного искусства, и она будет отвечать на вопросы, пока мы все пройдем по залам. После ужина мы поехали в кафе «Эн-Де-Труа» на 44-й улице, в котором, как считается, не хуже, чем в парижском «Ла Куполь». Было еще слишком рано идти в «Бондс», поэтому мы отправились в «Ле Муш», где Боба заставили заплатить за вход. Боб все еще терпеть не может Пэтти Люпоун, но, правда, уже не так сильно, как прежде. Вот если бы она подошла тогда к нам и сказала: «Ах, Боб, вы редактор Interview, а мне так нравится этот журнал!», он бы ее сразу же полюбил. Я, правда, сам такой же, наверное. Там был Рон Дюгей. Поначалу Пэтти его не интересовала – всем этим атлетам вечно нравятся только блондинки, – но я ему сказал: «Она в самом деле хочет тебя, и она отличная баба». Позже она подошла к нам и села рядом с ним. Пэтти смешная, она исполняет эти замысловатые песни и вдруг начинает так волноваться, что высовывает язык, ну совсем как Дональд Дак или кто там. Мне она нравится, по-моему, она великолепна.

Понедельник, 30 июня 1980 года

В четыре часа пополудни посмотреть на свой портрет приехал некий коротышка из Мюнхена, и он был ошарашен тем, что увидел: такой сильный получился образ. А все потому, что Фред все советовал мне не слишком убирать морщины у всех этих стариков, некоторые даже и оставлять. Ну, у этого человека из Мюнхена были красные сосуды на лице, и я сделал их черными, а вот одежду – яркой, в то время как он сам старается одеваться неброско. Его дочь, правда, я сделал очень красивой, по-настоящему элегантной. Фред очень волновался, пока заказчик разглядывал картину, потому что чувствовал себя ответственным за то, что получилось. Но человек этот был славный, весьма милый. В офисе были Стивен Мюллер и Ронни, они натягивали холсты. Робин попытался продать набор работ каким-то двум дамам, которых подцепил накануне вечером, но в результате продал лишь один отпечаток, притом со скидкой, но все равно пришел от этого в восторг. Я был в офисе до семи. На такси (2,10 доллара) до угла 76-й улицы и Пятой авеню – к Леонарду Стерну. Этот парень – хозяин компании «Харц-Маунтин»[797]. Он только что купил дом, кондиционер еще не установлен, и было странно встречаться с ним в восемь вечера, потому что на ужин нас не приглашали, хотя мы все же думали, что что-нибудь нам подадут. Он хочет две мои очень большие картины из серии «Цветы» на две стены, и он хочет получить их к 16 сентября, потому что в этот день зовет гостей на вечеринку. Он только что ушел от жены. Ей достался дом на Парк-авеню, в районе 70-х улиц, который он отремонтировал восемь лет назад. У нас с ним приключился некоторый конфуз: я называл его мистером Стейном и Фред тоже называл его мистером Стейном. Когда он нас отпустил, мы завернули за угол дома и решили зайти к Барбаре Аллен на 77-ю улицу. У нее был Уитни Тауэр, он поправился и старается не выглядеть таким уж худым и чокнутым, потому что хочет, чтобы его бабушка, которая из семьи Уитни, дала ему какие-то деньги. Я представляю себе, как эти богатые детки идут к бабушке и говорят: «Ах, бабуля, дорогая, как мне нужны деньги, я бы тогда женился, завел детей и вообще начал делать все то, чего ты от меня хотела».

Вторник, 1 июля 1980 года

Проснулся рано утром, чтобы встретиться с Бобом и потом с Паломой и Лестером в МоМА (такси 3 доллара). Мы ходили по выставке с Паломой, она рассказывала, а Лестер валял дурака, и все это было утомительно, там ведь три этажа. Один человек в инвалидном кресле попросил мой автограф, а я спросил его: «А вы не хотите автограф Паломы Пикассо?» Он сказал, что хочет, и Палома подписалась, за нею и я, а потом нужно было уезжать, потому что Паломе пора было возвращаться в «Тиффани», где продают ее ювелирные изделия. Старая миссис Ньюхаус приехала посмотреть портреты своего мужа, и ее сыну, который приехал вместе с ней, просто невероятно понравились принты с алмазной пылью.

Да, еще заходил Дэвид Уитни, мы с ним договариваемся о том, чтобы, может быть, еще раз сделать выставку в Еврейском музее, и еще я делаю его портрет, потому что он такой славный. Он принес с собой смокинг, он в нем очарователен. Он пригласил меня в четверг на ужин с Филипом Джонсоном, сказал, что пришлет за мной машину и что у такого большого человека, как я, обязательно должна быть машина, – вот насмешил.