Доехали на такси до «Мистера Чау» (4 доллара). Мы немного запоздали, и Томас был сердит на нас. Уже входя в ресторан, я встретил Риту Лакман, она была вместе с тем журналистом, который написал под ее именем «Историю Риты Лакман»[787]. Они сидели рядом с нами. Там были и архитектор Алан Ванценбергер, и юрист Стивен Вебстер, и Барбара, и Фред, и Джед, и какая-то еще девица. Барбара сидела рядом со мной, и я без конца повторял ей, что она должна была бы привести к нам Билла Пейли, чтобы я сделал его портрет. Тут я случайно упомянул, что Трумен, как он мне говорил, писал что-то про Бейб Пейли, его жену, и тогда Барбара сказала, что хотела бы это прочитать, чтобы убедиться, что это не оскорбительно для мистера Пейли. Она такая нелепая. Она сказала, что мистер Пейли ей кое-что подарил, кое-что по-настоящему замечательное, однако она не скажет, что именно, заставила каждого из нас сперва поклясться, что мы никому не расскажем, но и после этого все равно ничего не рассказала. Она одна выпила целую бутылку саке. По ее словам, она безумно влюблена в мистера Пейли, и он единственный, кого она любит. Но, тем не менее, потом она стала приставать к Томасу, потому что знает, что Бьянка очень его хочет.
Понедельник, 23 июня 1980 года
Проснулся в восемь, смотрел «Тудей шоу». Новая ведущая слишком красивая, мне Джейн Поли нравится куда больше. Она ушла с этой программы после того, как вышла замуж за этого парня Трюдо, который делает комикс «Дунсбери»[788], – он еще на одном из конкурсов выиграл право на то, чтобы я сделал его портрет, и мы это все оттягивали, но в конце концов он появился у нас, в шляпе и с шарфом, и я сделал какой-то никчемный портретик, потому что вообще не понял, кто это такой пришел.
Еще я наорал на Ронни, потому что он трижды разговаривал по телефону – каждый раз по сорок пять минут.
Вторник, 24 июня 1980 года
А что там у Ричарда Прайора? Ожоги проходят или все только хуже стало?[789] Работал до половины седьмого. Фред отправился на метро в театр Митци Ньюхаус, где дают премьеру пьесы Боба Уилсона. «Любопытный Джордж»[790]. Когда я появился в театре, Фред с Кэти Джонс и ее сестрой уже ждали меня. Люди из мира искусства тоже были в сборе. В пьесе с потолка лилась вода, часы на стенах – они были с боем – показывали, который час. Цвета совершенно чудесные, декорации делал сам Боб Уилсон. Шло все это по меньшей мере два часа, а потом все кончилось.
Постпремьерная вечеринка была у Лео Кастелли. Мы прибыли туда первыми. Еда была хорошая, но Крис Макос сказал, что я на вид пополнел, а потом я взглянул на Фреда, который вечно ничего не ест и сохраняет такую хорошую форму, и в результате съел только один огурец и выпил воды, а так тусовался то в одном, то в другом углу.
Этот парень Ноулз, звезда пьесы, выражается нормально, и если с ним говорить, то даже не поймешь, что у него аутизм. Он ответит на любой вопрос, который ему задашь, однако трудность, наверное, в том, что он никогда ничего не скажет сам, если его не спросить о чем-то. Я поговорил с Дженнифер Джейкобсон о покойном мистере Баллато. Ему было уже за восемьдесят. Он работал в ресторане до последней минуты, он так любил свою работу. Фред все старался заставить Кэти Джонс уйти, однако она пытается завоевать Боба Уилсона, так что вовсе не собиралась никуда уходить. Мы же все ждали Боба Уилсона, чтобы сесть в его лимузин. Там был Ричард Вайсман с Пэтти Люпоун[791], и та была в полном восторге, когда я познакомил ее с Бобом Уилсоном. Она недавно получила премию «Тони» и спросила меня, как теперь ей быть, куда двигаться в плане карьеры, и я посоветовал держаться, сколько возможно дольше, в «Эвите», потому что она – единственная крупная звезда на Бродвее, так что в дальнейшем она станет невероятно большой звездой. Она отвечала, что да, я определенно прав.
Боб Уилсон без конца ходил в туалетную комнату, а возвращался оттуда в дурном настроении. Он завез домой меня и Кэти. Когда я вылезал из его машины, он попросил: «Возьмите меня за руку». Лишь потом я сообразил, что когда он спрашивал, например: «Ты думаешь, что… ты думаешь, что…», он хотел выяснить для себя, не считаю ли я, что он использовал Кристофера Ноулза только потому, что тот аутист. Попал домой в два часа ночи.
Среда, 25 июня 1980 года
Какой-то придурок, который без конца писал мне письма, явился к нам в офис, и Винсент сказал ему, что у меня берут интервью, но тот отказался уходить, вот поэтому я сразу же понял, что он придурок, – ведь нормальные люди так не поступают, верно? А я давал интервью газете «Майами стар». Позвонил Крис Макос из своей фотолаборатории. Я хочу побродить с ним по городу и пофотографировать, потому что никто уже довольно давно не снимал 42-ю улицу и статую Свободы.
