Там, где расположились мы с Барри Диллером, вдруг образовалась целая толпа, потому что Джон Траволта сел всего в метре от нас. Его глаза сине-зеленого цвета, будто специально подкрашенные. У него удивительно красивая улыбка. Зубы – будто их каждый день полируют. Кожа удивительной красоты. И он очень славный. Говорит всем приятное. Он разговаривал с этой девицей, которая, как он думал, была из нашей компании, однако на самом деле она из свиты Дианы. А Диана так отчаянно желает быть узнанной, что если кто-то ей вдруг скажет: «Вы Диана фон Фюрстенберг, и я вас люблю», она тут же скажет: «Пошли со мной» и заставит этого человека ходить за ней следом весь вечер, чтобы только у нее была свита, а потом она еще и выдаст подарки в награду – она всегда носит с собой несколько тюбиков губной помады и пару пудрениц и ставит на них свой автограф.
Ну а как только Траволта оказался за нашим столом, все стало совершенно невообразимо, потому что толпа принялась напирать на нас, а полицейский, который стоял прямо сзади, старался нас защитить, только он был пьян, этот полицейский, и я сказал Бобу: «Боб, ты не оборачивайся, но всего в дюйме от твоей шеи болтается большой револьвер и большой член». И полицейский тут спросил: «Я могу вам чем-то помочь?», и Боб засмеялся и сказал: «Просто оставайся на своем посту». И тот остался на посту. У него в кобуре было два револьвера, сам он был весьма хорош собой, он без конца обнимал нас за плечи, натыкался на нас, терся своим членом о нас и повторял: «Если что-то нужно, скажите. Может, хотите чего-нибудь?» Но дело свое он знал отлично – заорал официанткам, чтобы нам подали сюда еду. Всему столу. И все эти напитки и пиво. Он сказал Бобу: «А что это вы не съели свой перец?», а Боб ему: «Да ты что? Он жутко острый, я только попробовал», и полицейский сказал: «Ну что ж, покажу вам, как надо есть перец», взял всю эту большую штуковину, засунул в рот, а потом еще подмигнул Бобу.
Я был второй по величине звездой – после Джона Траволты. Правда, он был далеко впереди меня. Его домогались почти все фанаты. Со сцены даже объявили, что всех выведут из помещения, если не освободят место для Джона Траволты.
Домой вернулся около часа ночи. Начал читать «Принцессу Дэйзи»[785], ужасная книга, но в ней есть упоминание обо мне, значит, пойдет в мою коробку. Там говорится, что Дэйзи была слишком элегантна, чтобы пойти на вечеринку Энди Уорхола в Лондоне.
Суббота, 21 июня 1980 года – Нью-Йорк
Какая-то дама из Аризоны, которую направил по мне Эдмунд Голтни, должна была прийти в офис поговорить насчет портрета (такси 5 долларов). Она оказалась молодой красавицей и принесла с собой своего годовалого младенца. Это дитя задало нам жару. Младенцев так трудно фотографировать, они ведь не могут сидеть спокойно, у них то зубы режутся, то еще что, в общем, они морщат ротик, капризничают, и я их просто терпеть не могу. Потом Эдмунд позвонил из Аризоны и сказал, что нужно снимать только ребенка, но к тому времени уже было поздно – я отснял и ребенка с матерью, и саму мать. Отвез Руперта (5 долларов). Наклеился, пошел встретиться с Аланом Ванценбергом и Стивеном Вебстером, это друзья Джеда. Мы пошли в японский ресторан «Инагику». Я что-то в последнее время пил слишком много вина, поэтому там лишь поел немного сырой рыбы и запил ее минералкой «Перье». Алан – архитектор, работает для Й. М. Пей[786]. А другой парень – юрист, и я дал ему задание опротестовать официальную оценку собственности для налогообложения, потому что налог вырос с 400 долларов до 12 тысяч, так как они сложили вместе стоимость обоих зданий на Бауэри, чего не имели права делать, да и помещения эти убогие, поэтому я не понимаю, откуда взялась такая сумма.
Потом мы пошли пропустить стаканчик на сон грядущий в «Трейдер Викс» (25 долларов). Метрдотель пригласил меня на открытие выставки его скульптур на следующей неделе. Домой приехал около половины второго ночи.
Воскресенье, 22 июня 1980 года
Пошел в церковь. Потом на встречу с Рупертом, смог очень многое сделать по работе. Переделал некоторые картины – собор в Кёльне, дворец в Бонне, несколько портретов немцев.
Позвонил Томас Амманн. Спросил, не хочу ли я встретиться за деловым ужином, и я согласился: прекрасная идея. Работал всю вторую половину дня. А внизу стояла очередь этой клонированной молодежи на вход в «Андеграунд». У них у всех бородки, футболки с аллигатором, джинсы – или, в качестве альтернативы, кожаные брюки, пиджаки и солнечные очки.
Позвонила Барбара Аллен, хотела узнать, кто сейчас в городе и какие планы на вечер. Я сказал ей, что приехал Томас Амманн, она ему тут же перезвонила и получила приглашение прийти на наш ужин.
