Я позвонил в журнал и раскричался: все из-за картины Жан-Мишеля в номере с Долли Партон на обложке, потому что ее ужасно претенциозно заверстали и обрезали. И когда я орал, Гейл сказала, что это сделал Фред, тогда я позвонил Фреду и наорал на него, а он сказал, что разместил так работу осознанно. Роберт Хейз все еще в больнице. Джон Райнхолд звонил ему, однако мать Роберта не позволила Джону с ним поговорить. У него по-прежнему температура. Его родственники уже провели здесь полтора месяца. Счет из больницы будет, конечно, огромный. Правда, «Блу Кросс» оплачивает 80 процентов суммы, но все равно. Там тариф, наверное, 500 долларов в день.
Суббота, 26 мая 1984 года
Встал рано. Жан-Мишель звонил пару раз. Звонил чуть ли не в семь утра, потому что сам еще не ложился. Он хотел пойти на свадьбу к Джеки Кертису, так что я привел себя в должный вид. На такси в церковь святого Марка на Вторую авеню (9 долларов).
Однако свадьбу отменили, потому что священник был недоволен тем, что Джеки обзвонил газеты, и отказался проводить церемонию, тогда ее перенесли в заведение Микки Раскина на «Уан Юниверсити», и мы направились туда. Родственники Джеки при входе говорили, например: «Я тетя Джеки, я из Толедо». Потом Джеки приехал, как всегда с опозданием, и вот что странно: она до сих пор всем-всем рассказывает, что мы будто бы жили с ней[1258] в одной комнате двадцать лет назад. Я начинаю думать, что она, наверное, в самом деле так думает. Помнишь, когда он рассказывал интервьюерам, что мы с ним жили в одной комнате, и это была хорошая шутка? Но сейчас мне любопытно: он что, уже тогда верил в это или позже поверил, или у него возникла такая галлюцинация и со временем прижилась в голове? Неважно, потому что сейчас он явно в это верит. Там были люди, внешне очень похожие на Валери Соланас, – причем они подходили ко мне, чтобы поздороваться. Джеки был в коротком, расшитом бисером платье, и зубы у него на вид плохие. Жених красивый парень, чехословак, ему, может, двадцать один год или двадцать два, и, может быть, он умственно отсталый, я не знаю. Он даже рта не раскрыл за все время. Потом мы оттуда уехали и направились в Виллидж, там как раз началась ярмарка искусств, и многие останавливали меня, просили автографы.
Воскресенье, 27 мая 1984 года
Ходил в церковь.
Джон Райнхолд зашел за мной, и мы прошлись пешком от 66-й до 96-й улицы, а потом назад, и тут я уже до того устал, что даже думать не мог о том, чтобы поехать в Виллидж или куда-либо еще. У меня все кости болели, и я решил остаться дома, съел пол-арбуза, потому что Эйзо сказал мне, что арбузы очень полезны, промывают почки. И у меня по-прежнему что-то болит. Док Ко к с считает, что это может быть камень в почке, он не знает точно. Похоже на мышечный спазм. Мне кажется, Лидия заставляла меня делать слишком много силовых упражнений, она все добавляла и добавляла нагрузки. А я думаю, что человек в моем возрасте не должен увеличивать нагрузку, а должен просто повторять в большем объеме одни и те же упражнения.
Вторник, 29 мая 1984 года
Мы с Бенджамином бродили по городу, зашли в какой-то японский ресторан, позвонили оттуда Джону Райнхолду, чтобы он к нам присоединился, но тут вдруг нам заявили, что не дадут столик, пока он не придет. Потом, когда он пришел, они сказали, что все столики заняты, и мы разозлились на них и ушли, хотели дойти до «Перл», но зашли в «Рагу», и вот мы вошли туда, а там стоит эта их девица-хостесс, очень важная, а в ресторане – ну совсем никого, восемнадцать столиков и все пустые, она же на себя напустила такой вид королевы, ну прямо драг-квин или что-то в таком роде, так и плыла по залу, размахивая своими длинными рукавами. А потом заставила нас ждать, пока она поговорит по телефону, как будто звонок куда важнее, чем мы. Ну, мы все же поели там, было очень дорого, а ведь мы собирались наскоро перекусить (125 долларов, и я не дал много чаевых).
«Да, у нас, возможно, найдется для вас один столик…». Ну что эти люди себе воображают? Ушли оттуда, поехали в офис на занятие с Лидией (6 долларов). Там уже был Жан-Мишель, он заказал пиццу, но потом не захотел ее есть. Позже мы с ним создали африканский шедевр. Сто футов в длину. Жан-Мишель, сказать правду, лучше меня. Работал до половины седьмого.
Среда, 30 мая 1984 года
