Отправился на торжественный ужин в ресторане «Мортимер», его давала Флоранс Гринда в честь дизайнера Энрико Ковери. Барбара [Аллен] и ее польский бойфренд устроили разборку, и я оказался между ними. Что бы он ни говорил, она ему перечила. Я не понимаю, почему так. Он в результате купил дом в Коннектикуте, рядом с участком Питера Брента. Он играет в поло, как и Питер. У него красивое лицо, только гомосексуалист может быть таким красивым, и он похож на Джо Аллена – невысокий, кряжистый, брюнет с сединой в волосах, а зубы у него, по-моему, закрыты коронками. Он знает всех, кого нужно знать. И все говорят про него, что он купил свой титул – а он польский барон или что-то в таком духе. Я пригласил Жан-Мишеля с собой, и я сидел рядом с ним, поэтому организаторы, наверное, подумали, что это женское имя. Сильвинья, подруга Ричарда Гира, пододвинула свой стул, что сидеть поближе к Жан-Мишелю. А он отдал мне все мясо из своей порции – для моих собак, а потом и Сильвинья то же самое сделала. Сейчас смотрю MTV. Не знаю, что еще можно сделать с этими видео, чтобы они хоть как-то отличались друг от друга. Все они похожи на андеграундное кино шестидесятых годов, когда все только бегали туда-сюда. В духе Стэна Брэкиджа[1255] и всех этих ребят.
Вторник, 22 мая 1984 года
Бенджамин позвонил утром, и мы некоторое время болтали по телефону, а потом он пришел за мной. Я позвонил мастеру по лифтам и сказал ему, что видел искру, но он сказал, что искра там есть всегда. Мне нужно было ехать к Доку Ко к с у к трем часам дня, и мне нельзя было есть, так как я должен был сдать анализы. Но мы все равно много ходили, я был полон энергии благодаря витаминам. Жан-Мишель пришел в офис рано. Он прочел большой обзор о своей выставке, который напечатали в «Войс». Там его назвали самым многообещающим современным художником. И по крайней мере они ничего не написали обо мне и не сказали, что, мол, не нужно ему со мной якшаться, как было написано в той статье в «Нью-Йорк таймс».
Я открыл одну из коробок, которые мы перевезли в новое здание, а в ней были рулоны 16-мм кинопленки, письма от Рэя Джонсона и моя одежда, вся окровавленная, еще с того дня, когда в меня стреляли.
Я понял, что причина, почему Тони Шафрази не смог пристроить ни одного из своих художников в МоМА, проста: ведь это он испортил «Гернику» Пикассо[1256]. Но это ведь несправедливо. Кита Харинга нет в МоМА. А из моих вещей там лишь одна, маленькая «Мэрилин». Терпеть не могу такого отношения. Это меня сильно раздражает.
Наконец во второй половине дня я отправился к Доку Коксу (такси 7 долларов), и там я возмутился, видя, как они хранят термометр: его кладут в обычную воду, а пользуются им все, а это ведь совершенно неправильно. Розмари измерила мне давление, но у меня такое чувство, что они просто выбрасывают все эти анализы. Бабблз была загорелая. И еще у них новая машина для замера работы сердца, так что мне больше не придется бегать вверх-вниз по ступенькам лестницы в передней [смеется], чтобы сердце у меня заколотилось, – большой прогресс. Фредди больше не берет анализ крови, если она не знает пациента. Мы отправились на встречу с Пейдж и Бенджамином (4 доллара). После ужина в «Хисаэ» (120 долларов) и коктейлей в «Джезебел» (30 долларов) поехали к Стюарту Пивару, потому что он сегодня принимает гостей, а я хотел узнать побольше об искусстве. Я принес показать ему небольшую бронзовую статуэтку, которую недавно купил, размером три дюйма, и Стюарт сказал, что это полная ерунда, так что завтра я ее верну в магазин. Я взял ее на время. А я говорил уже Дневнику, что мы с Бенджамином наткнулись на Вирджинию Дван и ее дочь, которая вышла замуж за Антона Перича, который снимал все эти видеофильмы и еще арендовал у нас наш прежний этаж, на Юнион-сквер-Вест, после того как мы оттуда съехали? Они сказали, что Антон сейчас дома, он все возится над своей машиной для живописи, и я стал ему завидовать. Это же моя мечта. У тебя есть машина, которая пишет картину, пока тебя нет дома. Но они сказали, что все же надо присутствовать, когда машина пишет красками, потому что [смеется] краска забивается[1257]. Ну разве не смешно?
Среда, 23 мая 1984 года
Я спросил, как чувствует себя Роберт Хейз, и мне сказали, что он все еще в больнице.
