Сегодня первый день, когда я пошел в новое здание на работу. Офиса на Юнион-сквер больше нет. В этом новом районе будет трудно ловить такси. Я занимаю в здании целый большой этаж. Как было приятно видеть, что Бриджид вся в мыле, она не знает уже, какие кнопки нажимать на телефоне, – наконец-то она по-настоящему работает, а не вяжет. Мне очень не хватает возможности заказывать еду в «Брауни»: морковный сок и всякое такое. Куда же в новом для нас районе ходить за едой? Я пока видел только грязные кофейные забегаловки.
Жан-Мишель вчера вечером встречался с Пейдж, и они, по-моему, опять вместе, что было бы ошибкой.
Только что разговаривал по телефону с Гейл – кто-то из
Достаточно залезть в кошелек к Бриджид и вынуть деньги.
Позвонил Джулиан Шнабель и сказал, что у Арни Глимчера в галерее «Пейс» есть «окно» для Жан-Мишеля и для меня. Бедный Лео. Все стараются любыми способами оторвать нас от Лео.
Среда, 5 декабря 1984 года
Приходили представители Бостонского музея, посмотрели сто картин, а потом предложили продать одну из них, но за половину начальной цены. Ждал до семи вечера, пока придет вооруженный ночной охранник, которого мы наняли, пока здание все еще находится в состоянии перестройки. Работал над разными идеями, сортировал письма. Потом ушел с работы, но не смог взять такси, пока не прошел довольно далеко. Мне кажется, я просто начну ездить на автобусе, который идет на север по Мэдисон-авеню. Сколько сейчас стоит билет – 90 центов? Ну да, так будет гораздо проще.
Четверг, 6 декабря 1984 года
Позвонил Фред, пожурил меня за то, что я наприглашал столько людей на ланч к нам в офис. Весьма величественным тоном и ровным голосом он сказал: «Нельзя такое делать, понимаешь?» Я пригласил Джона Секса, чтобы он вмес те со мной взял интервью у Либераче[1314]. Либераче хотел, чтобы именно я брал у него интервью. Он явно считает, что мы знакомы, а вот я вообще не припомню, чтобы когда-либо знакомился с ним. Однако он пришел к нам, и он совершенно замечательный. Когда он только вошел, вид у него был – жирдяй Хампти-Дампти да и только, но это, как оказалось, из-за огромного толстенного пальто, а так он совершенно нормальный, причем не такой в жизни, как на сцене, когда выступает, и это объясняет для меня, почему он так популярен, – ведь если бы он в самом деле был в жизни таким же, как на сцене, он бы давно рехнулся и не достиг успеха. Но, Бог ты мой, он очень богат – у него чуть ли не восемнадцать домов. Сказал, что это он научил Элвиса, как надо одеваться. Хреново научил. Изначально брать интервью у него должен был Гленн О’Брайен, но для Джона Секса он столько лет был невероятным кумиром, и вот он пришел и… Джон принялся задавать такие глупые вопросы, вроде: «Какой ваш любимый цвет?», что я собрался уже позвать Гленна, чтобы интервью сделал он. Но когда Джон Се кс и Либераче увидели друг друга [
Воскресенье, 9 декабря 1984 года
М-да, хотел пойти на работу, однако утром позвонил Джед, сказал, что приедет через час – забрать собак, и вот через час звонок в дверь, я открыл, даже не поглядев, кто это, – а там Псих Мэтти! Господи, и это после стольких месяцев усилий, когда я пытался убедить его, что не живу здесь, и ведь абсолютно все ему тоже говорили, что это не мой дом. Я просто не мог поверить своим глазам. Он расхохотался и сказал: «Ну ты и влип!» Я потом весь день не выходил из дома, слишком переживал.
Вторник, 11 декабря 1984 года
Встал рано, поговорил с П. Х., она сейчас в Лос-Анджелесе. А что, может, нам стоит туда перевести главный офис нашего журнала? Она сказала, что ее интервью с Харрисоном Фордом, которое должно стать главным в номере, с фотографией на обложке, все еще не состоялось, и он, возможно, так и не даст его, однако он еще не отказал Гейл окончательно.
Вчера брал интервью у Криса Рива, мы брали интервью с Морой, он хорошо отвечал на вопросы, пусть еще и не протрезвел после вчерашней гулянки. Его отношение к жизни изменилось в лучшую сторону, и он совсем не тот, каким был, когда только начал сниматься. Сейчас он возьмется за любую роль. Фред в последнее время такой раздражительный. Мы с ним никак не можем поладить. Я не пойму, что с ним. Ему скучно и он хочет снова стать декоратором или же он просто превратился в брюзгу? У него вдруг проявилось какое-то высокомерие. А вообще вот что страшно: у него раньше была идеальная память, лучше всех на свете, а тут недавно он, тихо так, спрашивает у меня: «Слушай, скажи-ка, кто эта дама, с которой ты меня познакомил?» А это была Дон Мелло[1315], которую он прекрасно знает! Ужас!
