Дневники Энди Уорхола полностью

Джон пригласил меня на завтрак в отель «Беверли-Хиллз», день был хмурый, но мы все равно ели на улице, там вокруг тебя ставят обогреватели и ты даже не чувствуешь холода.

Полет в Нью-Йорк. На выдаче багажа заметно, какие все нетерпеливые и настырные. Какой-то тип с отполированным ногтями просто взял да и отпихнул всех в сторону, а потом еще была девушка в кресле-каталке, и когда на ленте появился ее багаж, она тут же выскочила из этого кресла, подбежала к конвейеру и [смеется] схватила его. Та к и было. Дома был уже в половине второго ночи (чаевые шоферу 20 долларов).

Вторник, 8 января 1985 года

Только что звонил Винсент, по другой линии, сказал, что нам нужно к марту заработать полмиллиона долларов, чтобы оплатить все необходимые платежи по новому зданию.

Отправился к Эрлу Макгрету – на празднование сразу двух дней рождения: Янна Уэннера и Сабрины Гиннесс. Там была Джерри Холл, она выглядит просто отменно. Вид у нее, как у тех девушек, которые смогли выйти замуж за крупных техасских миллионеров. А она так глупо поступила, выйдя замуж за Мика. Точнее, даже не выйдя за него.

А Фред, между прочим, выглядит до того замечательно, что мне стало интересно, не сделал ли он себе подтяжку, пока был в Европе. Ничего грандиозного – он просто выглядит отдохнувшим. Если бы я делал себе подтяжку, я бы попросил как следует натянуть кожу. И мне безразлично, если из-за этого я не смогу закрывать глаза. Как, например, Моника Ван Вурен.

Четверг, 10 января 1985 года

Фред сказал, что Сай Ньюхауз решил не покупать мою картину. До Рождества я был, надо думать, в фокусе его внимания, а теперь уже нет. Речь шла не о портрете Натали [Вуд], который у него уже есть, а о другой картине. Фред сказал мне, что позвонил в галерею Лео [Кастелли] и спросил ребят, которые там работают, почему это Лео наговорил про меня столько плохого в статье в «Ю-Эс-Эй тудей», которая вышла в понедельник, и те сказали, что выяснят. Еще они сказали Фреду, что Раушенберг перешел от Лео к «Блуму – Хелману»[1325]. Вот это да! Ну что ж, просто Лео стал совсем стар. Как я понимаю, он и про меня все это наговорил только от того, что у него уже начался маразм. Бенджамин доставил меня к Жан-Мишелю, а там, оказывается, чуть ли не двадцать человек на него работают, делают большие картины. Там теперь все аккуратно и чисто, выглядит все просто великолепно. Еще там стоит телевизор за пять тысяч долларов, он и в самом деле очень большой. Потом мы на такси поехали к Джулиану Шнабелю на Парк-авеню-саут и 20-ю улицу. Там был Брайан Ферри. У Джулиана все его работы собраны в этой квартире, и он про каждую все тебе расскажет – стоит и объясняет свои же собственные вещи. Ну то есть он буквально стоит возле своих работ и [смеется] рассказывает, какой в них смысл. Тут я впервые за долгое время очень пожалел, что не взял с собой магнитофон.

Шнабель также сам делает свою мебель. Например, кровать, на которой спит. Она с литыми деталями, притом вся из пушечной бронзы, очень тяжелая. Если на нее как-нибудь случайно упасть, можно насмерть убиться. Его маленькая дочка задирала ночную рубашку, показывая свою письку. [Смеется.] Чуднó как-то. А его картины, они там просто всюду, все эти работы с битыми тарелками – он ведь раньше работал поваром в буфете. И у него прекрасная мебель пятидесятых годов. У Шнабеля столько энергии, столько дерзости – в самом деле. Мы пили красное вино. Это новомодное увлечение – пить красное вино с любой едой, теперь уже не обязательно белое вино подавать к рыбе и всякое такое. Это так претенциозно выглядит, когда пробуют вино и причмокивают. Потом мы отправились к Клементе.