Стол ему сделал, кстати, сам Шнабель, и стол замечательный. Ножки разнородные, а столешница – из покрашенного вручную гипса. И все время, пока мы ужинали, звучали записи Марии Каллас! Невероятно. Сейчас выпустили новую коллекцию из сорока пластинок – все, что она когда-либо пела, в двух футлярах, причем в Италии это продается даже в газетных киосках. Прямо как в шестидесятые. Только я мельком увидел Ондина, как он юркнул куда-то в темный угол. На записях слышно, как ей аплодируют или как ее освистывают. Еда была хорошая, а аромат просто невероятный. Приготовила все Альба Клементе. Она могла бы стать кинозвездой, у нее такой низкий голос, такой громкий, такой призывный и интересный, и она хороша собой. Разговаривали только об искусстве. Джулиан стал плохо отзываться о де Кунинге, но я сказал, что нет, совсем нет, он неправ, де Кунинг великий художник, и в конце концов Клементе сказал, что да, верно, он в самом деле великий. Позвонил Томас Амманн, сказал, что в Швейцарии очень холодно. Бруно хочет, чтобы я туда поехал на открытие выставки Жан-Мишеля. Кто-то говорил мне, что когда все эти дилеры-галеристы узнали, что есть очень талантливый чернокожий художник, который скоро, наверное, умрет от наркотиков, они тут же все бросились покупать его вещи, а теперь, надо думать, они злятся, что он все еще жив. По-моему, Жан-Мишель станет самым знаменитым чернокожим художником в мире после того, как выйдет эта статья в «Нью-Йорк таймс».
Суббота, 12 января 1985 года
Звонил Жан-Мишель, сказал, что зайдет поработать, потом и в самом деле пришел и еще привел с собой свою мать. Она – милейшая матушка, привезла ему подарок ко дню рождения, на котором написано «от Мами»: М-А-М-И. Потом мы отправились к Шафрази, и там был Ронни Кутрон со своей подругой Тамой Яновиц, которая, говорят, только что закончила роман, и им уже заинтересовались издатели. Ронни сказал, что это похоже на «На языке нежности» Макмертри, но потом кто-то еще заметил, что он про даунтаун, и это как раз меня очень интересует. Ронни был в красном фосфоресцирующем пиджаке от Стивена Спрауза.
Среда, 16 января 1985 года
В офисе деловая суматоха. Я набегался вверх-вниз по лестницам – вот тебе и тренировка…
Разговаривал с Жан-Мишелем, пригласил его на вечеринку, которую Фред дает в «Ле клаб» в честь Наташи Гренфелл. А он спросил меня, можно ли привести с собой – он сказал «мою подругу», и я был поражен этим. Я заметил, что он еще никого прежде так не называл, а он сказал, что у нее такое тело, что он кончает по пять раз за ночь. Эта девушка – чернокожая, работает в магазине «Комм де гарсон», там он с ней и познакомился. Работал до восьми.
Четверг, 17 января 1985 года
В шесть утра на улице начали греметь лопатами, сгребая снег с тротуаров. К нам должны сегодня привезти целый автобус студентов из «Карнеги-Меллона», на экскурсию по офису. Они встали, наверное, в половине седьмого, а сейчас несутся по шоссе. Ох, боже мой, боже мой…
Я разговаривал с Гейл примерно около часа, и она вдруг попросила: «Скажи мне, какая я чудесная», ну я и сказал ей: «Какая же ты чудесная!» И тут она говорит, что только что отказалась от невероятной работы на кабельном телевидении, но если работа эта в самом деле невероятная, тогда ей нужно соглашаться – вот только если бы я ей об этом сказал, она бы ушла домой, заливаясь слезами.
Вторник, 22 января 1985 года
Разговаривал с Жан-Мишелем, и он был в странном настроении. Он решил, что эта его «подруга» на самом деле его вовсе не любит, и начал снова принимать героин. Ну, эта, чернокожая. Шарлотта. Я сказал, что зайду. Поехал к нему на такси, чтобы вытащить его из дома (8 долларов).
Мы отправились в «Одеон», взяли два стола, нас было двенадцать человек. Бой Джордж привел с собой этого парня по имени Мэрилин[1326]. Жан-Мишель клевал носом. С Китом пришел какой-то малыш, который вообще не проронил ни слова, сам Кит мало что говорил, я тоже отмалчивался, и Бою Джорджу пришлось вести весь разговор, и он по-настоящему умный, очень вострый парень, и говорит он много.
Он сказал, что не знает, кто на самом деле его друзья. Например, он не знает, друг ли ему Джоан Риверс, поэтому он думает как-нибудь позвонить ей «просто поговорить о жизни», и тогда, мол, он все поймет. Ему не понравилось, какую позицию она заняла в своем интервью в
Пятница, 25 января 1985 года
