Эрик Гуд пригласил меня на вечеринку в клуб «Эриа» в честь [
Пятница, 19 апреля 1985 года
Сегодня весь день у меня был посвящен кристаллам. Эта большая шишка, доктор Рийс, приехал в Нью-Йорк, так что у меня был назначен прием в полдень у доктора Бернсона – он собрался повести меня и Рийса на ланч и они оба собирались заняться моим черепом. Я спросил Рийса, когда он начал заниматься кристаллами, и он ответил, что еще когда был совсем маленьким, его пришел проведать «мистер Морнинг». Ему еще четырех лет не было. Он сам видел этого «мистера Морнинга», но больше его никто не видел. А потом, уже на военной службе, его заинтересовало электричество и тело человека и все вокруг этого. Рийс рассказал про свое путешествие, когда он ездил по миру, втыкая кристаллы во все пирамиды и в Стену Плача. Он питается в основном кофе и донатсами. Кофе он очищает, проводя над ним кристаллом, раз десять. Еще он рассказал, что знает одного человека из Южной Африки, который съездил к Стене Плача, а теперь хочет вывести все свои деньги из Африки и заняться кино. Рийс принадлежит к Епископальной церкви, и я почему-то чувствую себя в его обществе лучше, чем с литотерапевтами-евреями, – ведь, зная, что он верит в Христа, мне не нужно беспокоиться о том, что кристаллы каким-то образом могут быть против Христа. А его ассистентка – девица такая бойкая – все спрашивала у него: «Может, сказать ему? Может, сказать, чтó мы хотим от него, а?», и вот наконец Рийс вымолвил: «Да». И тогда девица сказала: «Ваши силы – с нами. Вы должны отправиться с нами в Тибет. У вас есть способности совершать великие дела». И потом они принялись рассуждать о том, как им нужны люди, которые поддержали бы их исследования. Ну что, по-твоему, они собрались у меня денег просить? Все так просто? Этот Бернсон – материалист до мозга костей: мечтает о новом проигрывателе лазерных дисков да новой квартире. Они еще рассказали мне, что я в прошлой жизни был китайцем и что мне обязательно нужно ехать с ними в Тибет. Понимаешь, я знаю, что люди эти – смешны и нелепы, но в кристаллы я верю. Они-то как раз действуют, притом так, как надо. Подумать только: ведь они побывали прямо в центре Земли, это же какая в них заключена энергия… Ах, да, еще: я получил письмо от своей племянницы Эвы из Денвера, и там написано: «Благослови тебя Бог, и, кстати, это я украла твои рисунки десять лет назад. Хочешь, я их тебе верну?» Это было когда она жила здесь у меня, году в 1970-м, когда ухаживала за моей матерью. Она сказала, что свернула некоторые из моих принтов из серии «Цветы» и увезла с собой, и все это время они были у нее в подвале. Но ее письмо до того напичкано всевозможными «Благослови тебя Бог» и «Наш Благословенный Дом» и «Наше Благословенное все-на-свете», что она очень уж напоминает мне членов «Морального большинства»[1350]. А мой племянник Пол по-прежнему живет в Денвере – этот бывший священник женился на бывшей монахине, и у них уже двое детей.
Суббота, 20 апреля 1985 года
Мне позвонил Кит, он хотел поработать целый день, расписать слона. Фред загрунтовал слона белым, чтобы Кит мог написать на нем картину. Этого слона мне пришлось купить для маскарада, который Диана Вриланд устраивала в «Метрополитен»: он предназначался для «Мэрилин Монро», она на нем должна была ехать. Он был розовым, после маскарада его привезли на «Фабрику» к Фреду, а потом Жан-Мишель и Виктор на нем кое-что нарисовали, но немного, и я, пожалуй, оставил бы его как работу Жан-Мишеля, пусть даже не слишком удачную, но Фред решил, что слон будет лучше как произведение Кита Харинга, поэтому Кит и будет его расписывать – ведь сейчас слон все равно весь белый.
На такси доехал в «Мортимер» на ужин с Корнелией (4 доллара). Ее там не было, однако была Козима фон Бюлов со своим отцом, Клаусом. Он красив. Он сказал: «Благодарю вас за то, что вы так хорошо ко мне относились еще до того, как я стал кинозвездой». Я не понял, шутка ли это. Наверное, он хотел сказать, что раньше приходил к нам в офис на ланч, когда у нас еще работала Кэтрин Гиннесс. Вскоре он ушел, сказав, что знает: Козима в хороших руках. Она удивительно красива. Мы с ней очень хорошо поговорили. Она сказала, что не хотела быть актрисой, потому что после того как она выступила в какой-то пьесе в одной из этих школ, вроде Бриэрли, ее учительница не советовала ей заниматься театром, сказав, что она плохо играла или что-то в таком духе. Все подходили к ней и спрашивали ее про отца. Просто все-все. Даже те, кто не знаком с ней. Она же, на самом деле, очень хорошая актриса – она так хорошо с этим всем справлялась[1351].
Понедельник, 22 апреля 1985 года
