Мой вес сейчас опять 128 фунтов (58 кг), а я хочу вернуться к 125 (56,7 кг). Ходил в «Сотбис», там целую неделю идут аукционы ювелирных изделий, и желающие их купить занимают целых восемь рядов. Можно подумать, что сейчас все покупают вещи на аукционах, а не в магазинах. Так что, наверное, антикварные магазины скоро пострадают от этого – или уже пострадали. Но я уверен: они посылают сюда своих людей, чтобы скупать вещи и делать заявки во время аукциона, чтобы их вещи были дороже. Случайно встретил там Ивану Трамп, она была в подвале, разглядывала всякие дешевки. Да, вот что! С кем же я столкнулся здесь, на ювелирном аукционе, как не с собственным сотрудником, которого я никогда не могу найти на работе? С Рупертом Смитом! Я сказал: «Та к вот где тебя носит целыми днями!» А он испугался, увидев меня.
Да, еще, о Господи, я увидел Ли Радзивилл на старой обложке журнала «Лайф», и она была в самом деле хорошенькая, я сразу понял, почему Трумен так хотел, чтобы она стала актрисой.
Среда, 24 апреля 1985 года
Большая новость по телевидению: изменили состав «Кока-колы». Зачем это было нужно? Совершенно непонятно. Они ведь могли просто выпустить новый продукт и оставить «Кока-колу» в покое. Совсем с ума сошли. И все новостные программы по телевидению, конечно же, просто обожают эту новость, они все показывают бесконечные сюжеты про то, как все сидят за столами и пробуют новый напиток. Утром ходил к доктору Бернсону, и он сказал, что Рийс почувствовал, что я – один из «Джануки» и что он ощутил: даже среди них я мог бы стать по-настоящему знаменитым. «Джануки» – самые главные среди тех, кто занимается кристаллами.
Ушел оттуда и, встретив на улице Дэвида Уитни, пригласил его на ланч, чтобы узнать, как идут дела в арт-бизнесе. Он сказал, что Питер Брент заплатил за принт Джаспера Джонса сорок тысяч долларов. Да-да, всего лишь за принт! Винсент был огорчен, потому что позвонили из фирмы «Полиграм» и сказали, что Лу Рид не хочет снова играть с
Четверг, 25 апреля 1985 года
Доктор Бернсон сказал, что не хочет заниматься исключительно кристаллами, потому что тогда он может потерять свою лицензию на врачебную деятельность – он сказал, что в Массачусетсе, например, у некоторых врачей взяли и отобрали лицензии. Но ведь когда во что-то действительно веришь, надо брать на себя ответсвенность, а иначе как-то странно получается… Пытаюсь найти еще один магазин, где продавали бы скульптурную композицию Тайной вечери, чтобы она была не больше полуметра – одну такую продают на Пятой авеню около универмага «Лорд энд Тейлор», это магазин, где можно купить разные вещи, привезенные откуда-нибудь издалека, однако там она очень уж дорога: около двух с половиной тысяч долларов. В общем, я хочу найти на Таймс-сквер то же самое, но подешевле. Я делаю «Тайную вечерю» для Йоласа. А для Лючио Амелио делаю серию «Вулканы». Вот и получается, что я, как ни крути, коммерческий художник. Видно, на роду написано.
Пятница, 26 апреля 1985 года
Работал всю вторую половину дня и собирался работать до восьми, но у меня перегорела лампочка в копировальном аппарате, и работу пришлось прервать. Позвонил Жан-Мишелю – узнать, приглашен ли он к Шнабелям, потому что тогда я бы за ним заехал, но мне ответил Шенге, я говорю ему, что хочу знать, пригласили ли его, а Шенге мне на это: «А-а, пригласили… Это хорошо. Пойду скажу ему». Я тут же закричал: «Да нет же, нет-нет-нет!» Ужин – в честь дня рождения жены Шнабеля, Жаклин.
