Пошел на показ мод Кельвина Кляйна. Пришел туда в пять минут двенадцатого, а там Боб Колачелло – стоит себе, и вид у него как у «преппи». Одеж да у него всегда безупречна. Я даже не понимаю, как ему это удается. А девицы у Кельвина мясисты – у них тонкие талии, но широкие бедра, это теперь такой «нью лук». Пошел в «Сотбис». В лифте случайно встретил Патрицию Нил, спросил ее, встречается ли она все еще с Барри Ландау, и она сказала, что да, встречается – ну, тогда я не стал катить на него бочку. Она продавала работу Бэкона и была разочарована низкой стартовой ценой – всего, по ее словам, 250 тысяч долларов. Видимо, нуждается в деньгах. Она сказала, что они продали другую работу Бэкона, чтобы их сын смог учиться в кулинарном институте, но все, как она сказала, оказалось чистой потерей времени и денег, потому что он ничего не готовит. Она ходит с палочкой, но выглядит чудесно. Столкнулся с Джоном Ричардсоном, начал было его расспрашивать про Эндрю Криспо, и тут нас окружили телекамеры, а мы, конечно, вовсе не хотели, чтобы они узнали, о чем мы говорим, поэтому я сразу же начал называть Криспо «она», и Джон мгновенно понял, что к чему. Он сказал: «Я ведь ее по-настоящему не знал и думал, что она человек ненадежный». Еще Джон говорил про клуб «Хеллфайер», и я был удивлен, что ни разу там не был, что меня туда вообще ни разу не заносило как-нибудь ночью. Правда, я терпеть не могу того, как пахнет в этих местах, даже «Серф клаб», где тусуются «преппи», трудно переносить. Я взял каталоги, на продажу была выставлена одна моя картина, портрет Хэппи Рокфеллер, это ранняя работа, 1964 года. Ее оценили не то в тридцать, не то в сорок тысяч долларов, а ведь если бы Хэппи только догадалась подарить ее какому-нибудь музею, она могла бы получить полное списание с налогов суммы в полмиллиона долларов, это благодаря новому порядку ценообразования, так что я не понимаю, зачем она продает мою картину здесь. Может быть, это ее дети продают. Но она ведь продала и портрет Нельсона Рокфеллера, уже много месяцев назад.
Сейчас всюду в Нью-Йорке проходит Неделя моды, так что все вокруг ужасно красивы, и это так действует на нервы.
Да, мне позвонил Виктор, я спросил, почему он не приходит в гости, и он ответил, что завтра же появится. Он живет на 57-й улице – с кем-то, конечно, живет, он-то всегда устроится, ведь у него все тот же здоровенный член. Я что-то не пойму, зачем
Среда, 1 мая 1985 года
Был у Вито Джалло, разглядывал редкие книги. Потом мы с Дэвидом Уитни пошли на ланч, и, оказывается, Питер Брент снова стал покупать картины. Купил у Розенквиста. Его работы все еще недооценены. Ничего, скоро у них закончатся художники, и они устроят для Розенквиста большую выставку, и вот тогда цены на него поднимутся. Ведь даже вещи Дэвида Салла[1352] продают за те же деньги, что и картины Розенквиста!
Четверг, 2 мая 1985 года
Поехал на такси на 82-ю улицу и Первую авеню (4 доллара) на день рождения Бьянки. Звонил ее бойфренд Гленн Дьюбин. Эта Бьянка действует мне на нервы, она говорит, что занимается изысканиями о том, как я жил в Питтсбурге, потому что пишет книгу про великих людей, и вот она завела волынку насчет того, что я сломал систему, сломал систему, сломал систему, и мне все хотелось сказать ей: «Слушай, Бьянка, я ведь вот он, весь тут. И я просто рабочий человек, я – работаю. Ну какую же я сломал систему?» Боже ты мой, до чего глупая!
Пятница, 3 мая 1985 года
Утром шел дождь. Мы с Бенджамином обошли все вокруг. На четверть второго назначена встреча со Стивеном Спраузом, чтобы посмотреть показ мод, который он устроил для
Лофт сейчас разделен на несколько комнат, вся передняя часть покрашена золотым цветом, и уже пришли красавицы-манекенщицы, чтобы показывать модели для нас, было замечательно, очень интересно, а что до меня, я бы просто хотел купить все его вещи.
