Вот входишь в двери – и там человек со свечой, поднимаешься вверх по лестнице – и там через некоторое время еще один человек со свечой, а потом и еще один. Коктейли подавали в «Зале Майка Тодда»[1354], а на танцполе поставили столы, на них лежали букеты, и на каждый высокий цветок был направлен луч прожектора – очень красиво! Если цветок был синий, его освещал синий свет и он казался еще более синим. Как будто рассыпали блестки. А если цветок был розовый, на него был направлен розовый свет и он выглядел еще более розовым. Стулья были покрашены в серебряный цвет, из пульверизатора. Стояло по пять бокалов на персону. Звук в «Палладиуме» очень хороший. Большая сцена с великолепной звуковой системой. Весь вечер играл Питер Дачин. Он подошел ко мне, поздоровался, но не задержался: сказал, что работает. Правда, он все же однажды прервался – чтобы поужинать. Стив Рубелл как-то обмолвился, что Клодия заплатила трио
Вторник, 21 мая 1985 года
Мой день сегодня начался с ликвидации. Я поднял ковер, а его, оказывается, насквозь проела моль. Она сидела на его обратной стороне. Надо снова все обработать средством от моли. Пока что моль уничтожила лишь индийский ковер, но ведь она может добраться и до моих костюмов от Стивена Спрауза. Пришел Бенджамин, и мы решили пройтись вниз по Мэдисон-авеню до самого офиса. Журналов на раздачу с собой не взяли. Руперт пришел на работу только в половине седьмого, немного поработал. За ним заехал его бойфренд, он был в «роллс-ройсе» Руперта, сидел в машине с видом сварливой жены, которая недовольна задержкой, но, я думаю, Руперту как раз это и нужно. Бедняга Руперт весь заклеван. Я вот жду не дождусь, когда они крупно поругаются. Парень этот хотел взять Руперта прокатиться. Вот он и ждал его в этом великолепном «роллс-ройсе» с левым рулем. Они и меня подвезли до дома, потому что шел дождь и было трудно поймать такси.
А днем я накупил разных газет, все из-за новостей на первой полосе: одна женщина родила сразу шестерых (2 доллара за газеты)! В журнале «Пипл» была статья о художниках, и там сказано: «Энди Уорхол, 58 лет». А рядом «Кит Харинг, 22». В общем, если кто-то спросит про мой возраст, говори, что мне восемьдесят. Всегда говори: «Ему 80».
Среда, 22 мая 1985 года
Опять летала моль.
Энди Френдли по-прежнему не дает денег на наше телешоу, так что мы, пожалуй, найдем их сами – Пейдж постарается разыскать желающих давать нам рекламу. Ходил на вечеринку Кита в «Палладиуме», и народа было полным-полно, причем там ведь огромный зал – и все равно: набито под завязку! Потом решили пойти в «Прайвит айз», в этот видеоклуб. У них была гей-вечеринка, и снова народу полным полно, от стены до стены. Если увидишь этих ребят на улице, ни за что не подумаешь, что они голубые. Они все – как из рекламы «Лос-Анджелес кидс». Побыл там несколько минут. Вернулся домой в два часа (такси 6 долларов).
Четверг, 23 мая 1985 года
Кто-то сказал мне, что в «Нью-Йорк таймс» про Джеки Кертиса был большой некролог. Я все еще хотел бы думать, что это всего лишь розыгрыш, как, например, все его свадьбы. Сказали, что ему было тридцать восемь лет, – значит, когда я с ним познакомился, ему сколько было? Восемнадцать? На ланч к нам в офис приехала Хете из Дюссельдорфа, партнерша Ханса Майера. Мы с Фредом несколько поругались, потому что он был такой весь из себя элегантный и величественный, и он сказал мне прямо при ней: «Почему ты не скажешь Хете, как ты на самом деле относишься к тому, что ее галерея тебе ничего не платит?» В общем, я вошел в ступор. Фред сейчас действительно ни в чем не заинтересован. Он хочет, наверное, что-то изменить в своей жизни. Как в свое время Пол Моррисси.
