– А интернационалисты?
– Мексика, Аргентина, Канада, местные аниматорши. С ними весело.
– Да ладно. С ними ещё успеешь. Давай посидим, выпьем, поболтаем. Что-то я по русским соскучился, – кривлю потихонечку.
Пользуюсь! О чём мы болтали, сколько выпили, где шарохались угорелые – всё смутно. На ходу брал уроки испанского. Бегло: «Рохо и нэгро» – сочетания цветов её купальника [158]; «Антоньо» – бойфренд её, оставшийся в первопрестольной. И она по нему скучает.
Но прежде чем окончательно уйти вразнос из бара
Позже очнулись качающимися в гамаке. Порознь и вместе. Наташа была к тому времени уже совсем «заваляшкой» и периодически вываливалась из авоськи. А я планомерно, но уже довольно вяло водружал ея обратно. Меня уже начал забирать астрал. Мысли лениво шевелились на предмет «а не улизнуть ли к подружке», но удобного случая так и не представилось. Да и за выпадающей в осадок кто присмотрит? Так и расстались «два одиночества» – просто знакомыми, вусмерть укачанными в гамаках. Меня забирало всё круче, пока совсем не разобрало.
Ладно, проведаю Бобров. Но Бобров на месте не оказалось. Твою мать, ключа-то у меня нет! Вот так всегда: где оскорблённому найдётся уголок, чтобы уже наконец отбиться и забыться с перепою [160]? Пошёл искать. Бобров и ключи. И, конечно, застал всю банду
На следующий день падры рассказали мне свою версию случившегося. Рассказали как к ним за ужином прискакал розовый Зайчик-Энерджайзер, который работал до десяти раз ярче, пока свою батарейку не потерял [163].
Их четвёртый вечер прошёл в поисках той самой потерянной мною батарейки, с посещением музеев «Ленин в разливе» и «По Ленинским местам», то есть в баре у бассейна и в гамаках. Позже на дискотеке команда «Русский экстрим» таки отыскала ту прекрасную батарейку-Наташу, руководствуясь моими исключительно точными описаниями. Она, с их слов, была воистину БАТАРЕЙКА, ибо так зажигала сальсу на дискотэк, так ядрёно шевелила бёдрами в непосредственной близости от лица Падрэ Боббо, что тот увлёк напарника наружу со словами:
«Пойдём отсюда. Я её боюсь…»
Утро было туманное, даже седое [165]. Как, опять? А где обещанная «соль в пальмерасах»? На четвёртый день пребывания на острове у меня накопился один насущный вопрос: на Кубе, вообще, бывает солнце? Да и настроение после всех вчерашних шатаний и укачиваний в гамаках в организме соответствующее, кефирно-щелочное [166]. Вдоль отелей и кромки воды немного растрясли свои «ливеры» после завтрака. По всему берегу рассыпаны кокосы. Прикольно: а у нас их продают. А тут ими играют в бейсбол
«Берег золотой, берег золотой Варадеро…» [167]
