Дневники обреченных полностью

Человек строит планы на будущее, пытается его обеспечить, надеется отдохнуть сейчас и не напрягаться заслуженно потом, но и последний вдох ему приходится делать с трудом и с усилием, а это значит, что отдых — лишь упущенные время и возможности. Вспомни себя человек в совсем юном возрасте, разве давал ты себе хоть минуту отдыха? Разве отдыхают бодрствующие малыши? Нет! Они исследуют мир непрестанно, потому что еще умеют ценить время, боятся Бога, до семи лет чувствуют присутствие Ангела и не умеют отчаянно грешить, к их примерам отсылает нас Господь, говоря: «…ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствие Божие, как дитя, тот не войдет в него»! * (Святое Евангелие от Марка Гл.10, Ст.13–15) Я помню все это, и как же мне было легко, в веселии и радости вместе с плотью, когда она была младенцем, и нашим Ангелом — благо родители нас крестили сразу после рождения. И как быстро росли вокруг меня слои неправд и неверности с каждым годом, к возмужалости я казалась сама себе стариком, и лишь во время болезни чувствовала облегчение. Совсем быстро разум молодого человека совершенно перестал ощущать меня, а чуть позже перестал обращать внимание и на голос собственной совести, до этого забылся и Ангел-Хранитель — нас затмили наслаждения, поиск какой-то сути, сермяжной правды, смысла жизни, себя самого — зачем все это искать вокруг, когда все это и не было никогда потеряно?! Нужно не только уметь беречь имеемое, но и помнить, что ты имеешь!

Как странно встретить человека, знающего свои настоящие ценности, не стесняющегося говорить о них, не желающего менять из них ничего на что угодно, бывает, кого-то это злит, поскольку не понимается утратившим большую часть из своего духовного богатства. Человек начинает даже завидовать такой целостности натуры, где живет гармония плотского и духовного. О как сложно сберечь ее, поскольку каждый считает своим долгом навязаться свое мнение, не всегда разговорами, но часто отношением непонимания и снисходительного недоумения, молчаливым вызовом своего поведения. Дьявол чутко ощущает, через кого направить свои ядовитые стрелы в самое сердце. Сами того не подозревая, в общем-то неплохие люди, предоставляют себя в виде прекрасного плацдарма для атак, губя не только себя, но даже тех, кто им дорог. Самый короткий и точный путь превратить богобоязненную душу в развратную, через человеческие привязанности, чувственность и даже любовь. А ведь заповедь Христова, данная в последний день Его земной свободы: «Да любите друг друга!», говорит, что хорошо жертвовать собой, ради спасения брата своего, но никак не губить своими эгоизмом, гордыней, тщеславием…

Ангел:

— Удивительное отношение человека, которое редко можно перенаправить на должные для конца жизни мысли, в отношении его мыслей о памяти, которая останется о нем после упокоения. «Каким запомнят меня остающиеся?» — этот вопрос сводит братьев моих меньших с ума настолько, что они хотят управить дело настолько подробно для исполнения и почетно для, что завещают не столько заботу о своей душе, выражающуюся обычно в соответствующих службах, молитвах, милостынях, а уточняют внешний вид своего праха в гробах, нюансы своего захоронениях, убранства и венков, и даже стиль одежды присутствующих. Господи! Буди милостив им грешным, ибо ни в этом спасение и ни в этом душа! Вместо исповеди и Таинства Евхаристии люди, строят себе посмертные хоромы, задорого покупают участки земли, даже считается хорошим тоном дарить некоторые из них, наиболее престижные на дни рождения, празднующиеся сейчас вместо именин! Разве в этом спасение? Разве не вся земля будет вашему праху покрывало, разве запишет, хоть что-то из перечисленного в вашу защиту, хоть слово в скрижали вашей «Книги жизни»?! Если нет веры в Бога и загробную жизнь, зачем тогда помпезность в памяти других и комфорт вашего праха на время его гниения?!

О как же легко жить праведнику! Все, что ему нужно: «Господи помилуй! Господи спаси и сохрани! Господи управи! Слава Тебе Боже за все!»…

Душа:

— Человек, душой которого я была, несмотря на все свои минусы, все таки, был способен любить. Конечно, первая из душ, нашедшей меня, была душа его матери. Души не люди, здесь нет родства, хотя и есть память о нем. Все души, если говорить по земному, — самые близкие друг другу родственники. «Семья» же воплощена в равенстве духов, одинаковости забот и желаний, сосредоточение которых только в Отце небесном. Здесь нет ни любящих, не знающих друг друга, сопереживание и сорадование тут общие и по-другому быть не может. Здесь ни женятся, ни выходят замуж, и если говорить по человечески — соединены души только венчанные одним брачным венцом — их Господь венчает на веки веков. Пронесшие такие венцы по всей жизни, слились, не ушедшие из них одновременно скорбят о душах супругов еще заточенных в телах, молят о них, ждут и радеют, они и встречают вместе с Ангелом — Хранителем и Встречным Ангелом у самого порога перехода. Нет красивей этих единых пар в Царствии Небесном — ибо венец это мученический!