Дневники обреченных полностью

— Захар Ильич, теперь я знаю «Священное Писание», поверьте, там нет слов неправды, но везде воссияла Слово Истины! Взгляните на створки своего сердца — вы не представляете что там у каждого из нас!.. — Такие резкие перемены за короткий промежуток времени, вряд ли разумный человек может воспринять однозначно — мнение о прежнем не может покинуть ваш мозг так же быстро, да и требует реальных доказательств, а не просто слов. Лагидзе совсем не забыл, что это за человек, прекрасно помнил его поведение на передаче, правильно воспринимал историю с убийством семьи, давно составил психологический портрет, сильно отличающийся от теперешнего, а потому такой глубокомысленный рассказ, оказавший сильное воздействие на его разум, не мог вот так просто и быстро идеально слиться с бывшей личностью.

Нестыковки бывшей бездуховной личности и сегодняшней мощной одухотворенности достаточно быстро перетянули мнение Захара Ильича на прежнюю точку зрения о говорившем, но осторожность и оказанное только влияние, заставляли относиться к Буслаеву, отталкиваясь от взгляда с убеждением того, что покаяние способно изменить человека и в мгновение ока, а значит, все сказанное уже действительная часть убежденности Кирилла Самуиловича, и это не опровержимо.

Загадка осталась по прежнему тайной, поэтому академик решил прибегнуть к вопросам больше приземленным, надеясь увидеть в ответах на них более понятные земному человеку мысль:

— Во истину…, гм…, теперь вы скажете, что именно убийство вами вашей семьи и открыло вам эти письмена?!

— Ваше дело, верить или нет. К сожалению то, как я понимаю произошедшее со мной, и то, кем я сейчас себя осознаю, не объяснить человеческим языком глубоко и понятливо. Говоря же поверхность, тем самым я заставлю вас придти ко мнению неверному, поскольку мне придется вас убеждать в вещах противоестественных и взаимоисключающих… мне не известно, как можно языком, используемым в материальном мире для описания материи, описать другой мир, где совершенно отсутствует любое материальное. Я не преследую никакой цели, вы поинтересовались — я отвечал…

— Простите меня… — это во мне психиатр заговорил, а нужно, кажется, не разумом на это смотреть…

— Я видел их, как я уже сказал: жену, детей, и как я сказал, пусть будет, в видении, я бесконечное число раз убивал их, потом при мне же они, за счет моих сил оживали и все повторялось заново, наверное, я ощутил вечность страданий и мучений — если это и есть ад, то лучше за все ответить здесь, и пусть здешние муки будут до конца жизни! Я лишь однажды нечаянно попросил Господа помиловать меня, и Он… изменил все!.. Я перестал убивать и они заговорили со мной…

— Кто?

— Нина, дети…

— Они простили?

— Они не обвиняли, молились за мою душу…, они принесли в жертву себя… — Господь это позволил, спасая их и давая шанс мне… Знаете, когда вы обретаете уверенность в чем-то, то это что-то больше не терзает вас, оставаясь какой-то аксиомой, на которую вы со спокойной душой опираетесь, с уверенностью, что именно это Истина, даже если в нее другие не верят. Еще недавно вы и сами считали это бредом, ошибкой, заблуждением, но вдруг поверив и руководствуясь этим, начинаете поступать, как бы, противоестественно, но именно так не совершаете ошибок, чувствуете несокрушимую поддержку, и даже, в случае, когда первые последствия начальных шагов кажутся провалом, вы спокойны и уверены, в том, что поступили верно, и вас снова укрепляют в этой уверенности!

— Что же они вам сказали?

— Они просто любили, остальное я услышал от…, если я скажу, что от Ангела — не поверите, пусть будет, понял сам… Странно было бы это не сделать за многие миллиарды лет — я страшный грешник…, был таким еще до трагедии…, не случись ее, вся тяжесть моих грехов обрушилась бы на них…, можно спорить с гипотетикой, но до четвертого колена мои наследники страдали бы, губя свою душу, именно моими усилиями, через мои возможности, моими деньгами. Видите страдают потомки, если сами отказались от Бога, но как они могли бы знать Его, если им никто о Нем не говорил, что снова моя вина!..

— Так что ж теперь, что бы остановить такой порочный круг, каждому посчитавшему себя грешником…

— Знаю, что вы хотите сказать — нет, конечно, не нужно никого убивать, но покаяться… Дело в том, что к раскаянию человек прийти сам не может — это дар, который нужно заслужить, хотя бы намерениями, хотя постаравшись услышать голос совести, но и оно ничто, если не будет искупления!

— Так почему вы ослепли?