По тем же свойствам его души и характера, он считал недопустимым отменять принятые решения. Вернуться к пересмотру однажды им затверженного можно было лишь спустя достаточно длительный отрезок времени. Здесь, кажется, срабатывала упомянутая его чисто человеческая слабость. Мы быстро разобрались, в чем дело, и старались никогда, на стадии постановки задачи, не предлагать готовых, так сказать, полностью обкатанных решений. Он оказывался как бы ни при чем, и следовал отказ. Предлагать полагалось все с определенными сомнениями (не важно даже, если они были легко устранимыми). Химич тут моментально «заводился», становился в авторскую позицию, начинал активно защищать плюсы предлагаемого и снимать его минусы. Предложение принималось. Но если, к слову, оно котировалось на изобретение – другая черта Химича – он никому не напоминал об оформлении заявки, соавторстве. Это было ниже его достоинства. Такие «формальности» обязаны были делаться без его прямого участия, исключая подписи подготовленных документов. Не напоминал он и о дальнейшем их продвижении, расчетах эффективности, гонорарах, хотя деньги, похоже, любил, как и все мы, грешные.
Химич был не столько инженер в технике конструирования, сколько политик и дипломат. Проекты готовились его ответственными исполнителями практически самостоятельно без видимого участия Главного (максимум с представлением ему готовых решений на то самое рассмотрение, о чем речь шла выше). Очень редко он предлагал
собственные конструкторские идеи, но вот обсуждать что-либо с нами любил до самозабвения.
Безупречно, почти артистически он принимал всяких визитеров (представителей заказчиков, наших контрагентов). Готов был часами выслушивать любые их глупости, а когда доводилось напоминать, что нельзя так бездарно растрачивать драгоценное время и столь лояльно относиться к человеческой ограниченности, спокойно говорил:
– Не переживай. Если глупость, то наш гость поймет завтра сам или ему подскажут коллеги. Страшнее будет, если предлагаемое окажется не совсем глупостью, а то и больше. Неправильное умрет само по себе.
То же происходило при частных беседах с сотрудниками, бывшими работниками отдела, исключая случаи, когда преследовались некие шкурнические интересы. Тут он был непримирим, даже жесток, и разговор прекращался почти мгновенно. Весьма грубо он вел себя и тогда, когда заведомо необъективно «качались» права об окладе, приработке, заниженной оценке труда этого качателя прав.
Химич в целом был действительно большой личностью. Любил нестандартных людей и нестандартные решения, слыл в какой-то степени анархистом и ненавидел педантизм и начетничество. Был предан конструкторскому труду, был любим нами и отвечал тем же сам.
Вспомнилась еще одна история, связанная с именем Химича. Она в виде небольшого рассказа была у меня подготовлена для какого-то юбилейного сборника, посвященного нашим монтажникам. Помещаю его здесь потому, что в нем есть несколько добрых слов о моем давнем знакомом по монтажу оборудования тех давних лет, оригинальном и хитром мужике – Дмитрии Ивановиче Панове и еще об одном, уже его знакомом, – уникальном сварщике, имя которого, к сожалению, забыл.
В 1965 году на Нижнетагильском меткомбинате шел монтаж головного термического отделения, рассчитанного на годовое производство 700 тысяч тонн объемно закаленных рельсов, – объекта нового не только у нас в стране, но и в мире.
Ответственным представителем от Уралмаша был назначен я, как инженер проекта этого комплекса, а куратором от цеха внешнего монтажа – Панов, мне до того известный только тем, что с большим опытом, «себе на уме» и уже месяц сидит в Тагиле.
Приезжаю туда. При первой встрече выкладывает мне на подпись, видимо в порядке «знакомства», целую кучу нарядов на исправление разных заводских недоделок и ошибок с расценками в рублях и копейках. Спрашиваю:
– И что, так надо на каждую дырку и на каждый болтик?
– Да нет, иногда удается уговорить, иногда решить за счет каких-либо монтажных послаблений. Вот было бы хорошо их круг расширить. – И немного подумав, добавил: – Неплохо бы привезти и кого из авторитетных начальников, дабы наладить и сделать более деловыми взаимоотношения с Заказчиком, строителями и монтажниками.
Ну, думаю, это не задача. На следующей неделе привожу Главного – Химича. Встречается он с руководителями упомянутых организаций. Ведет с ними разговор, кажется, лишь о дороге, погоде и еще о чем-то, никакого отношения к работе не имеющем. Тем не менее, все формальные препоны после его отъезда почему-то снимаются как по мановению волшебной палочки.
