У нас была отлично отработанная (с ним совместно, кстати) надежная, удобнейшая, простейшая и широко проверенная в эксплуатации конструкция пил для горячей резки сортового проката. Так вот, во времена, когда я занимался другими делами, Бакунин для одного из объектов взял эту отличную пилу и буквально поставил ее с «ног на голову», причем сделал так вопреки четкому предупреждению наших расчетчиков об энергетической нерациональности предложенных им схемных изменений. В довершение своего творческого экстаза для придания пиле «эстетического» вида, в угоду модным тогда эргономическим требованиям, прикрыл непутевое сооружение огромным кожухом. О том, что последний явится прямым заслоном для оперативного обслуживания размещенных под ним механизмов, он забыл.
Осложнения с его пилами возникли сразу после пуска, и мы с Бакуниным были немедленно вызваны на Челябинский комбинат. Прибыв на участок пил, прежде всего, я увидел какие-то взметнувшиеся вверх чуть не до подкрановых путей металлоконструкции.
– Что за непонятные сооружения там перегораживают весь пролет цеха? – спросил я и показал Марку рукой в сторону пил.
– А это как раз и есть те критикуемые тобой кожуха.
Мои предположения подтвердились. По условиям названного обслуживания, видимо, их как подняли еще при монтаже, так в этом состоянии и оставили. Ну, подумал, то не проблема, хотя и противновато будет завтра в протокольной записи признаваться в их ненужности и просить цеховиков подумать, как с пользой использовать сей кожуховый «листовой металл» для собственных нужд. Значительно сложнее будет решить задачку по намеченной нами еще дома обратной установке пил с «головы на ноги». Основную же заковыку мы усматривали в том, как все представить Заказчику, как и какими «теоретическими» обоснованиями и будущими выгодами доказать ему желательность и необходимость столь капитальной реконструкции только-только пущенного в эксплуатацию и не успевшего даже покрыться пылью оборудования.
Но… тогда были еще добрые советские времена, и потому нам удалось доказать и все выполнить, причем за счет средств Заказчика, и, на удивление, очень быстро. Не думаю, что и прямые потери у Заказчика были велики. Все механизмы нами были использованы, а изготовлены вновь фактически только одни металлоконструкции, с минимальным объемом механообработки. Ставшее же негодным в основном было изготовлено из всегда для всех дефицитного листового металла, который, безусловно, был в дальнейшем почти безотходно использован для упомянутых общецеховых нужд. О главном результате не говорю. Цех получил те пилы, о которых я рассказал в начале этой так успешно закончившейся коллизии.
Здесь нужно отдать должное Марку. В целом он был неравнодушен к новым и разумным решениям, причем как своим, так и к тем, которые исходили от других. Когда критика неправильного состоялась и утверждалось решение, как истинный партиец он принимался со своей командой за его неукоснительное выполнение засучив рукава, с настоящей авторской заинтересованностью. Не знаю случая и ни разу от него не слышал, чтобы он «икнул» и позволил себе повторную «возню» по уже раз рассмотренному и затверженному, если к тому не возникали принципиально новые обстоятельства. Так была им закончена и упомянутая история с пилами. Переживал, вероятно, но не только не оправдывался, не обижался, не брюзжал, активно действовал, и мой на него «зуб» быстро преобразил в хорошую о себе память.
Очень важное, достойное подражания, качество конструктора в коллективной творческой работе, где всегда есть место для обоснованной критики, постоянно идет борьба мнений, не исключены и досадные ошибки, требующие неприятного для их автора признания и последующего, порой весьма затратного, их исправления.
Марк допускал ошибки и малые, и большие, но отличался честным и ответственным отношением к труду. И какой-то, еще добавлю, буквально скрупулезной щепетильностью в чисто житейских вопросах. Наверное, он единственный из всех, кто даже 10-минутную свою отлучку по личным делам норовил оформить отпуском без сохранения содержания. В то же время был исключительно заботливым руководителем по отношению к своим подопечным, ругался по работе, но всегда был внимательным и чутким к их бытовым проблемам. Одна из его сотрудниц сказала на поминках: «Три раза в год, 31 декабря, 7 марта и в день рождения в моем доме с неизменной пунктуальностью раздавался телефонный звонок от Марка Исааковича… Теперь, я знаю, звонка не будет, и я никогда не услышу его доброго голоса». Мне показалось, что от таких слов у большинства присутствующих на глазах выступили слезы…
А во всем остальном? Отличный был семьянин, любитель природы, прогулок, лыж, сада и всего прочего, что свойственно настоящему Человеку.
Встретил случайно на улице М. А. Карасева, бывшего Главного конструктора по прессовому оборудованию. Последнее время мы с ним, как члены ГЭК, чаще всего видимся на защитах дипломных проектов студентами в нашем Политехническом институте. Спрашивает меня о здоровье, о моих занятиях.
