Что касается твоего совета «написать новую книгу», то я им под условным названием «Дневниковые записи» занимался в течение чуть не 15-ти последних лет.
Отдельные из них выдержки отправлял тебе в разные времена.
Привет тебе большущий, и пожелание самое настоятельное внять моим советам, а не совету, ибо их было два. Имей в виду, что время «подумать о чем-то более радикальном» у нас с тобой до предела ограничено».
«Дорогой Володя, мне неловко перед тобой, но я действительно увяз в заморочках и действительно живу так, как будто намереваюсь жить вечно. Понимаю, что это не так, когда теряю близких и друзей… Но таково и большинство людей. Видимо, так задумано природой.
Что касается несчастной модели Ланкастера, то пожалуйста, подумай вот о чем: из простейшей предпосылки сделан совсем нетривиальный вывод! Мне кажется, что прийти к такому выводу без математического исследования не получится.
Из книг, которые прочел в последнее время по интересующей тебя тематике, – Джилас «Беседы со Сталиным», книга главного маршала авиации Голованова «Дальняя бомбардировочная», и статья в Новом Мире (номер 6, 2010). Каграманова «Не стоит царство без грозы». Статья немножко сумбурная…
Пытаюсь все-таки работать. Кое-что получается, а кое-что идет со скрипом».
«Дорогой Илья! Благодарю за ответ, но должен вновь заметить, что ты как-то постоянно уходишь от некоторых моих реляций и даже прямых к тебе вопросов и тех или иных предложений.
В части тобой прочитанного. Джилас и Голованов у меня есть в компьютере. Статью Каграманова нашел в интернете. Согласен с твоей оценкой. Могу добавить про ее однобокость, а я таковую не воспринимаю в принципе, поскольку в мире все мазано двумя цветами, как минимум.
У меня о Сталине есть большая подборка литературы, да и много самим написанного, включая эссе о нем в «Двух полюсах».
Кое-что из наиболее, на мой взгляд, примечательного о нем посылаю в качестве приложения дополнительно».
«Дорогой Володя, действительно, я очень неполно тебе ответил.
Постоянно думаю над твоим советом прервать бег с препятствиями. Но пока к этому не готов, поскольку недостаточно плохо себя для этого чувствую. Но думаю над этим постоянно.
Со своей стороны хочу спросить, не считаешь ли ты своим нравственным долгом передать молодежи свои уникальные знания об уникальных машинах, которыми ты так успешно занимался.
И последнее мое замечание насчет модели Ланкастера. Мне кажется, что она абсолютно верна (при прочих равных условиях для обеих конфликтующих сторон.) Иное дело, что обстоятельств много, и иной раз они могут «забить» простые и принципиальные обстоятельства, учитываемые в модели.
Ты ничего не пишешь о своем здоровье».
«По поводу «бега с препятствиями» – всему свое время. Это надо четко знать и этим руководствоваться. Извини, что настырничаю, но я так насмотрелся на подобное у многих своих приятелей и просто близких мне людей, что не советовать тебе не совершать их ошибку – просто не могу. Твое «прервать пока не готов, поскольку «недостаточно плохо себя для этого чувствую» – если здесь у тебя нет какой-либо опечатки, не лезет ни в какие ворота. Достаточно вспомнить судьбу Гриншпуна с его выходом на пенсию, о котором я тебе в свое время писал.
Нельзя забывать о неизбежном старении и естественных при этом мало приятных следствиях, о чем я так же тебе напоминал не раз в ходе наших разговоров и нашей с тобой переписки. Недавно в этом плане отличился мой друг Виталий Нисковских. В чем отличился, ты увидишь в приложении из моего ему письма.
По тем же соображениям я никак не могу принять твой совет относительно передачи молодежи своих «уникальных знаний», как ты изволил упомянуть. Поздно, Илья. Все, что можно, было передано. Сейчас можно и должно заниматься только мемуарами, а то будет поздно. Так, кажется, случилось с Нисковских. Вспомни Раушенбаха в «Двух полюсах» – там об этом хорошо сказано.
Как здоровье? – спрашиваешь. Нормально, с учетом возраста и упомянутых выше катастрофически падающих деловых способностей.
Отсюда и вся моя нынешняя тебе писанина, и мои советы».
«Спасибо за письмо. С волнением прочитал обращение к Нисковских, Думаю, ты прав в своих оценках. Но об этом и о многих других вещах лучше говорить с глазу на глаз, выслушивая собеседника «по частям». В переписке такие вещи обсуждать трудно. Имею в виду рассуждения как о судьбах страны и человечества в целом, так и о моих делах.
Конечно, хорошо бы встретиться!
Не собираешься ли ты в Питер?».
«Дорогой Илья!
Мое письмо Нисковских, если ты обратил внимание, с подтекстом. Оно не только о нем, А обо всех нас старых, немощных и подверженных в той или иной мере деградации. Я написал письмо потому, что не мог не ответить на публичное выступление. Письмо злое, но оно не меняет к В. М. и к его делам моего прежнего отношения. И прежде всего, именно по этой главной причине (которую я имел в виду, упоминая тебе о нем) – его пребывания ныне в болезненном состоянии, когда у человека амбиции сохранились чуть не в прежнем объеме, а возможности их реализации почти исчезли.
