«Петя, а ведь я так и не получил от тебя ничего на свое от 14.05. Не знаю, дошло оно до тебя по этому адресу, или нет. Не знаю, как ты воспринял и мою резковатую критику твоего стиха, но, думаю, явно извинительную с моей стороны за твое весьма однобоко-очернительное сочинение про страну, которую долго вместе строили, в которой жили и кое-что, кажется, еще и творили. Или опять обиделся? Ничего не написал и про историю о Виталии. Черкни все же».
И вот чем мы с ним обменялись.
«Володя, твое сообщение получил. Поскольку, третье издание книги Виталия ко мне еще не дошло, мне трудно выразить свое мнение. Однако я согласен с тем, что предсказывать причины поступков кого-либо весьма затруднительно. По моим понятиям можно и нужно разбирать поступки, а их причины истолковывать не следует. Они не всегда очевидны».
«Петя, а ты все же молодец, несмотря на ставшую, более, чем надо бы, частой нашу с тобой «ругань». Схватить в двух словах главную мою суть – надо уметь. На фоне всего мною многословно отображенного, они очень приятны. Привет всем твоим».
11.06
Вчера в центре Москвы днем при выходе из нотариальной конторы убит известный по Чечне полковник Буданов. Преступники спокойно скрылись на машине, которую тут же сожгли в двух кварталах от места убийства. Через некоторое время на место прибыл чуть не батальон разных служивых людей.
Еще один наглый плевок в адрес властных структур… и, ставший по таким случаям, – стандартный сценарий их «активных» послесобытийных действий.
12.06
Послал Матусу копию юбилейной статьи о нем, напечатанной в нашей заводской газете, и вот какой состоялся у нас с ним обмен впечатлениями.
«Володя, дорогой! Искренне благодарен за ценную посылку.
Как я понимаю – это газетная статья, подготовленная корреспондентом по представленному ему материалу (или целиком тексту).
Передай, пожалуйста, всем, не забывающим меня, огромную признательность – это очень значимый для меня подарок к 85-летию.
Я понимаю, что должен был бы быть более внимательным по отношению к тебе в части частоты переписки. Но жизненно необходимых забот много, а силы уже не те. Трудно сосредотачиваться, память стала на меня обижаться. Слава Богу, что стараемся с Беллой достойно держаться на плаву.
Прямо скажу, такое послание, какое ты прислал, – многого стоит и как раз впору: силы прибавляет. Белла присоединяется с благодарностью.
Будь здоров, береги себя. Расскажи о своих предпочтениях и жизненных опорах. Всего наилучшего».
«Матус, дорогой! Инициатором этой статьи, предполагаю, был Недорезов. Я лишь ее переслал, естественно, обрадовавшись тому, что она появилась в нашей газете.
В части «внимательности ко мне». Конечно, мне хотелось бы получать от тебя вести чаще, ведь нас осталось так мало. А у тех, что остались, и силы не те, и память страдает, и все прочее, к сожалению, из области явно негативной. Потому прошу быть «внимательнее», тем более, что сам догадался об этом.
Обрати внимание, что именно в силу данной причины, на твои послания, впрочем, как и всех остальных, я отвечаю почти в тот же день. Главное же, что меня расстраивает, – это все возрастающая, с нашим старением, в том числе и моим, алогичность, непоследовательность, а часто и элементарнейшая небрежность в наших друг другу посланиях. Причем, замечу, более заметная в посланиях мне, чем в собственных, в силу свей прирожденной дотошности и, пока еще сохранившейся, болезненной страсти к точности слова.
Так что жду от тебя более частых посланий, и с меньшими в них огрехами.
В частности, я хоть и согласился формально с твоей итоговой констатацией о последнем споре, но все-таки продолжаю ждать настоящей дружеской реакции, с твоей точкой зрения, по моим разногласиям с Нисковских, о которых, написав столь много, ты сумел так ничего и не сказать».
«Володя, дорогой. Открыл почту, чтобы переслать газетный текст Галочке (дочери Ласточкиных), которая обещала отпечатать его на принтере большим форматом. И обнаружил буквально скоростное послание от тебя. Не ожидал, что ты так быстро отреагируешь. Вообще-то я обращаюсь к компьютеру раза два – три в неделю. Ибо физически нет иной возможности, что, плюс ко всему другому, отражается и на моральном состоянии.
Понимаю тебя и разделяю твои желания. Что касается твоих разногласий с Нисковских, то, коль скоро моё мнение для тебя так важно, обещаю отнестись к этому серьёзно и высказаться. Только, пожалуйста, не торопи. Пойми, что очень трудно совмещать работу домработника, санитара, снабженца… да ещё корреспондента и пр. И всё это делаю с замедленной скоростью. Но раз обещал – выполню, постараюсь.
Всего доброго. Ещё раз благодарю за газетную статью».
