Матус! С Веллером я знаком, и даже некоторое время состоял с ним в переписке, закончившейся моим полным от нее неудовольствием, Я считаю его талантливым трепачом, имеющим способность по базарному адресовать известные мысли в многовариантном их, достаточно муторном, исполнении, кажется, к сожалению, весьма многочисленным своим слушателям и читателям. Конкретно, по заинтересовавшей тебя проблеме «Красоты» и ее восприятии человеком (будем говорить тут о человеке, полагающим, что он эту науку освоил и правильно все понимает. Например, как ты: что «Красота – это осмысленное субъективное восприятие»). Согласен с тобой, но ведь зто полнейшая неопределенность! Красиво, Привлекательно и т. д., но все, в части объяснения, на уровне полной неопределенности. Так сказать, – прямо по Веллеру.
Матус, в дополнение к моему выше приведенному от 03.06.15. Не удержался и, вспомнив о «Красоте», перечитал Куприна с его панегириками в адрес данного слова. В частности, фрагмент из повести «Поединок», в котором алкоголик Незнанский рассказывает о себе и своих, в состоянии опьянения, переживаниях герою повести Ромашову. Как в нем все «Оживляется и приобретает необычно яркий свет и глубокий, бездонный смысл… Любовь к женщине! Какая бездна тайны! Какое наслаждение, и какое острое, сладкое страдание!». Почище, чем у тебя … и только под воздействием одного вина. А сколько других известных причин и поводов у думающего человека для подобных впечатлений, раздумий?
Этого мне мало. И я еще придумываю во сне, как я усаживаюсь на какой-то стульчак, стоящий на консольной платформе (размером как раз под этот стульчак), и затем с помощью непонятных мне (по сну) устройств поднимаю себя на высоту трехэтажного дома для пущего обозрения пространства неземных красот. А в заключение, пребывая в страхе, начинаю придумывать, дабы не свалиться со своего стульчака, способ обратного спуска на землю. Так сказать – все компоненты для мощного воздействия на меня этих самых «Красот». Вот так, мой дорогой друг!
«Володя, доброе утро. Вчера, 6-го июня, поздно вечером получил от тебя письмо и сейчас, в 6 утра приступил к ответу. Это твоё письмо я открыл в тот момент, когда хотел послать уже подготовленный ответ на твоё от 3-го июня, но, прочтя полученное вчера, решил данное письмо, которое сейчас пишу, разделить на две части. Вначале содержится мой ответ, написанный 3-го июня.
Твоё письмо мне понравилось. Особенно тем, что, наряду с общей оценкой мною написанного, содержит полемический характер, требующий разъяснения.
Прежде всего, обрати внимание на то, что всё это я написал в качестве антитезы тексту, изложенному Веллером по данной теме, в котором я не ощутил той «Красоты», которая, по моему ощущению, того заслуживает. И в качестве примера такого ощущения я выбрал три фотографии, заимствованные из Интернета, и сочинил, как сумел, соответствующие подрисуночные тексты. Сверх этого кое-что добавил в порыве, так сказать, «творческого вдохновения». Поэтому я не вижу основания для твоей неудовлетворённости «неопределенностью» (по твоим словам) мною задуманного.
Другое дело, насколько (по твоей оценке) я сумел выразить это задуманное: иначе говоря, какова качественная оценка мною написанного, которая, в свою очередь, тоже содержит нечто субъективное и поэтому всегда мною ценимое. И я благодарен тебе за то, что всё это не прошло мимо твоего внимания.
Теперь по поводу твоего письма, которое меня ошарашило и произвело впечатление, соответствующее уже другой цитате из того же «Поединка» Куприна.
«В ночь перед предстоящим поединком к Ромашову приходит Шурочка. Она отдается ему. Но, даже обнимая ее, Ромашов чувствует, что между ними «проползло что-то скользкое, гадкое» Зачем ты прислал это дополнительное письмо?! Тем более, что ты процитировал в нём то, что не имеет ни прямого, ни косвенного отношения к мною написанному, испохабив тем самым, уж прости меня, само понимание отношения к красоте. Не верю, что ты мог такое написать, или я рехнулся. Впрочем, если ты в таком понимании оценил моё письмо, то есть выразил своё «субъективное» к нему отношение, то впредь я буду более осторожен в своих откровениях».
