– Вокруг тебя отличные люди, – сказала она. – Они наверняка помогут. – (Я кивнул, но не слишком убедительно.) – Мне пора. – Ванесса уже пошла к машине, но потом остановилась и повернулась ко мне. – В университете я изучала городское планирование. Наверное, я хотела изменить мир. Мне нравилась идея о том, чтобы улучшить функционирование городов, сделать жизнь горожан более счастливой. Вместо этого я пришла к тому, что стала помогать разрушать здания. Оказывается, я хорошо разбираюсь в поврежденном имуществе.
– А-а, вот почему я тебе понравился.
– Нет. Ты понравился мне потому, что был честным, забавным и искренним.
– Ты тоже.
Она вынула из кармана ключи от машины и нажала кнопку, открывая дверь.
– Я снова это сделаю, – сказала она. – В смысле, снова встречусь с тобой. Если карта так ляжет.
– Не думаю.
– Жаль, конечно, – Она открыла дверь машины, но постояла еще секунду, словно чего-то ожидая. – Том, помнишь, что я тебе сказала у моего дома в тот вечер музыкального урока? – (Я кивнул.) – Я все-таки верю, что этот момент наступит. Надеюсь, мы его не упустим.
Она забралась в машину и включила двигатель. Не успела она развернуться, как Ханна подбежала к окну и постучала. Стекло опустилось.
– Вы прочитали? – спросила Ханна. – «Персеполис». Прочитали?
Я понятия не имел, о чем она говорит, но, похоже, Ванесса знала. Она повернулась к Ханне, от порыва ветра на ее лицо упали черные волосы.
– Да, – ответила она. – Какая храбрая девочка! Весь ее мир рухнул, но она заново создала его. Она выстояла. Я восхищаюсь ею! – Потом Ванесса надолго остановила взгляд на театре, казалось впитывая в себя каждый элемент фасада, каждое окно, каждую потрескавшуюся бетонную панель. – Не сдавайся, – сказала она мне. – «Но главное – будь верен сам себе». Не уверена, что цитата правильная, но это единственная строчка из Шекспира, которую я помню. Не знаю даже, из какой она пьесы.
А потом машина выехала с парковки в сторону шоссе. Я помахал ей вслед.
– «Гамлет», – прошептал я про себя. – Акт первый, сцена третья.
Я повернулся к Ханне, чтобы спросить, что все это значит, но увидел, что она смотрит на меня, едва заметно покачивая головой.
У меня ощущение, что я уже лет сто не выходила из дому, и каждый шаг кажется нетвердым и шатким. Колени подкашиваются, легкие горят, а больное сердце слабо бьется о ребра. У театра произошла сцена, в которой Ванесса хвасталась, что даст театру безнадежный последний шанс. Папа совершенно не в состоянии заниматься этим. Я с облегчением вижу, как подъезжает Салли, но, подойдя к машине, я с удивлением замечаю, как она, глядя в зеркало заднего вида, поспешно стирает тушь. Очевидно, что она плакала. Я открываю дверь с пассажирской стороны и залезаю в машину. Она поворачивается ко мне и радостно улыбается, но не может скрыть своих чувств. Печаль как простуда – она заразна.
– Салли, в чем дело? – спрашиваю я.
– Все хорошо, ничего не случилось. Ты готова совершить налет на дом Маргарет в поисках сокровищ?
– Ну пожалуйста! У тебя размазалась тушь по щеке. Что случилось? – (Она смотрит в сторону, на дорогу, куда-то в пространство.) – Хочешь, чтобы я позвала папу?
– Нет. Нет, честно. Ну, спасибо.
Салли запускает пальцы в волосы и завязывает конский хвост. Вновь взявшись за руль, она вцепляется в него, словно сейчас начнется гонка.
– Что происходит? – спрашиваю я.
– У нас с Филом проблемы. Они возникли уже давно, но я… О, знаешь, тебе не обязательно это слушать.
– Обязательно, правда.
– Не знаю, как объяснить, – говорит она, подняв глаза вверх, словно прося о божественном вмешательстве. – Он жуткий придира, Ханна. Всегда был таким. Этим летом стало еще хуже – напряг на работе… ну, не знаю… Требует, чтобы я говорила, чем занимаюсь, куда еду, а сам постоянно критикует то, как я веду хозяйство или занимаюсь садом. Если я приготовлю обед, то ему не нравится, если не приготовлю, он начинает беситься…
– Фил? – с недоверием переспрашиваю я, сразу же почувствовав вину за это.
– О-о, он большой мастак устраивать шоу, этакий славный парень, душа компании, но дома он совсем другой. Он очень… Ему надо постоянно все контролировать. Наш дом, наши деньги, наш отпуск, Джея, меня. Если что-то выходит из-под его контроля, он злится. Ужасно злится.
– О господи, он когда-нибудь…
