Мы стояли у театра – Ханна и я. Молчаливые и оцепеневшие, мы смотрели сквозь застекленный фасад на небольшую театральную кассу, ныне закрытую и запертую. Вероятно, она больше не откроется. Лето подходило к концу, в воздухе ощущалась первая бодрящая осенняя прохлада. Ветер гнал по парковке большие охапки коричневых листьев, похожие на перекати-поле.
После нескольких дней, проведенных дома, лишь ключ заставил Ханну наконец выйти. Я даже не представлял себе, как много для нее значила Маргарет и как важны для нее были их встречи. А теперь последняя их встреча придала моей дочери сил, чтобы выйти из дому.
– В какое время тебя заберет Салли?
– В любую минуту.
– Ты уверена, что справишься?
– Нет, но мне надо это сделать. А ты чем займешься?
Я приехал собрать некоторые вещи, поговорить с волонтерами и начать заниматься закрытием театра.
– Вероятно, они обзванивают строительных подрядчиков, – сказал я. – Когда здесь что-нибудь построят, то, подозреваю, назовут «Квартал Уиллоу три». Лицемерная дань прошлому.
Ханна скорчила гримасу:
– Театральная улица.
– Драматический переулок.
– Трагедийный тупик…
Последнее название в тот момент было, пожалуй, чересчур многозначительным.
– Мне жаль, – сказала она. – Жаль, что ты не попал на то совещание.
– Тогда у нас были гораздо более важные обстоятельства. Я позвонил на следующий день и объяснил ситуацию, но они не проявили к ней интереса.
Ханна снова поежилась от ветра. Я подумал: что сказать обо всем этом? Как сделать, чтобы это закончилось? Театр закрывается, нам предстоит пересадка маленького сердца, а в остальном все прекрасно, выше голову!
Не в состоянии успокоить друг друга, мы вновь замолчали. Мы были настолько погружены в свои мысли, что, когда с дороги выехала какая-то машина и остановилась на парковке перед театром, оба подпрыгнули. Это не был автомобиль Салли, и я сразу понял, что он не может принадлежать никому из нашей компании, потому что выглядел он новым и сверкающим, на нем не было клейкой ленты и ржавчины.
Едва дверь открылась, как я узнал водителя.
– Привет, Том, – сказала она. – Привет, Ханна.
– Привет, Ванесса, – ответил я. Она выглядела по-парижски модно в длинном сером пальто и шерстяной шляпе с шарфом. Я заметил у нее в руке коричневый конверт формата А4. – Теперь совет лично доставляет извещения о лишении собственности? Приятная деталь. Персональный подход.
– Как дела? – проигнорировав мой ехидный тон, спросила она.
– Все как и следовало ожидать.
– Не могу себе представить, насколько это тяжело.
– Да, не можешь.
– Том, мне жаль.
– Почему вы не могли перенести совещание? В тех обстоятельствах это не так уж много.
– Не так просто перенести совещание совета. Нам предстояло провести обсуждение по десяткам зданий. Тем не менее…
– Но это не обычное здание, Ванесса.
– Приходится оценивать бюджеты, назначать сроки исполнения… Все происходит так быстро, у нас нет лишней минуты. Но я…
– Должен был найтись человек, который выступил бы в защиту театра!
– Такой человек был! Это я и пытаюсь тебе втолковать.
– Кто?
– Я, Том. Это сделала я. Я думала о том, что ты сказал, о том, что это больше чем просто здание, что это символ чего-то более значительного. И я изложила это совету. Я встала в той большой проклятой комнате и сказала, что город нуждается в культурном центре. Сказала, что мы обеднеем, если потеряем его. Вот почему я здесь. Это не много, но я выторговала для тебя какое-то время. Это письмо от главы группы планирования и строительства. Если ты сможешь доказать, что театр имеет непреходящую значимость для местной общины, если вы сможете собрать деньги на ремонт, то совет, возможно, пересмотрит свои планы по реконструкции.
Я взглянул на Ванессу, думая, что она, вероятно, рассердила своих коллег, выступив в нашу защиту. Она посмотрела на меня с выражением того несколько отстраненного, но дерзкого веселья, которое мне запомнилось с нашей первой встречи. Мне нравился этот взгляд. Мне он по-настоящему нравился. Потом я прочитал письмо.
– Им нужен отчет о долговременной общественной значимости театра с детальным подтверждением, а также гарантия того, что здание соответствует требованиям по охране здоровья и техники безопасности. Но отчет нужно представить через две недели.
– Это большее, что я смогла сделать, – сказала Ванесса.
– Времени недостаточно, – ответил я.
– Времени всегда не хватает, – пожала она плечами. – Такова жизнь.
– А как мы, по-твоему, соберем деньги, если даже не можем использовать здание театра?
– Не знаю. У тебя есть список подписчиков? Существует ли группа друзей «Уиллоу три»? Вы можете провести какое-нибудь мероприятие где-нибудь в другом месте? Знаешь, типа акция «спасем наш театр»?
– Ванесса, ты ведь знаешь, почему я не пришел на совещание?
– Да, – ответила она, повернувшись к Ханне. – Мне жаль. Как ты себя чувствуешь?
Ханна пожала плечами и засунула руки в карманы куртки.
– Так что нет, я не смогу организовать мероприятие, – заявил я.
Ванесса двинулась вперед и прикоснулась рукой к моему плечу. Лишь на миг, но в ее прикосновении чувствовалась теплота.
