Теперь настала ее очередь молчать. Ответа не было, лишь атмосферные помехи. Впервые, казалось, я пробился через ее четко организованную линию обороны.
– Да, – тихо произнесла она. – Конечно да. Прости. Наверное, ты думаешь… Прости.
Я был сбит с толку, совершенно позабыв сценарий. У меня было ощущение, что я на сцене и дешевые доски у меня под ногами, вечно расшатанные и ненадежные, начинают раскалываться, красивые декорации деформируются из-за тонкой древесины. О господи! Я знал про себя, что если я начинаю мыслить апокалиптическими театральными метафорами, значит дела по-настоящему плохи.
– Так я напишу подробности по имейлу, – сказала она, вновь обретя энергичный деловой тон. – Буду очень благодарна, если встретишь меня в аэропорту. Тогда мы смогли бы поболтать.
Какой-то частью своего существа я хотел спросить: «Почему сейчас? Зачем возвращаться сейчас? Почему не раньше?», но я никак не мог облечь в слова ускользающую мысль.
– Хорошо, – вот и все, что я смог выдавить из себя.
Хорошо? Мы проговорили около минуты, и она уже успела бесцеремонно вторгнуться в наши жизни. Было ли это лучшее из того, что я мог сделать? Очевидно, да.
– Знаю, она может не захотеть меня видеть, – сказала Элизабет беспечно-прагматичным тоном. – Я к этому готова.
– Это хорошо.
– Значит, до субботы.
– Да, – сказал я. – До субботы.
Линия замолчала. Элизабет возвращается. Как я буду объяснять это Ханне?
Когда Ханна и Салли вернулись от Маргарет, я боялся взглянуть дочери в глаза. Я понятия не имел, как рассказать ей о происходящем. Поэтому я дождался, когда она уйдет наверх, и объяснил ситуацию Салли.
– Что мне делать? – спросил я у нее.
– Тебе надо поехать в Гатвик и встретить бывшую жену.
– Но что, если она захочет приехать сюда и повидаться с дочерью?
– Разумеется, захочет.
– И что же я скажу Ханне?
Салли закрыла лицо ладонями, а потом взглянула на меня с нескрываемым раздражением:
– О боже, Том, я не знаю! Господи Исусе! Мне жаль, но сейчас так много всего происходит! И ты не единственный с…
– С чем?
– Не важно. Ничего страшного. Просто мне надо кое в чем разобраться. Послушай, мне пора, но, если хочешь моего совета, пойди и скажи Ханне прямо сейчас. Тебе придется совершать в жизни решительные поступки. Не будь таким жутким трусом.
Я не пошел наверх и не сказал ей. Из-за всего происходящего, а еще потому, что я жуткий трус. Я отложил разговор до приезда Элизабет. Честно говоря, я питал слабую надежду, что Элизабет передумает и напишет, сославшись на какую-нибудь срочную встречу в Катаре, что все отменяется, но этого не произошло. Взамен я получил лаконичное сообщение о том, что рейс вылетел вовремя и что она будет ждать меня в Гатвике ближе к вечеру.
Ханна дремала на диване в гостиной, Мальволио растянулся рядышком. Ее лицо, наполовину скрытое разлетающимися завитками волос, было бледным, как у привидения, и по-детски невинным. Она была похожа на ожившее полотно прерафаэлитов. Мне не хотелось беспокоить ее. Казалось, все происходящее с нами в тот момент наполнено ужасом и значимостью, словно мы живем в пьесах Ибсена. Я подумал, что приготовлю ей напиток, тем самым как бы говоря: «Вот отличная кружка горячего шоколада со взбитыми сливками, а сейчас я поеду в аэропорт встречать твою пропащую мать, знаешь, ту самую, которая ушла, когда тебе было три года? Да, это она. Во всяком случае, увидится с тобой сейчас». Нет, вероятно, это было бы неправильно.
– Папа, зачем ты маячишь передо мной как псих? – Ханна зашевелилась и села на диване, неловко схватив Мальволио и посадив его к себе на колени. – Сколько сейчас времени?
– Девять часов. Утра. Давно ты здесь лежишь?
– Не знаю. Грудь болит.
– Сейчас принесу воды. Таблетки тебе нужны?
– Ага.
Я пошел на кухню и, чтобы отложить неизбежный разговор на несколько секунд, стал очень медленно наполнять стакан. Когда я вернулся в гостиную, Ханна держала Мальволио перед собой.
– Почему бы тебе не оставить меня в покое, тупой кот? – спросила она.
– Твоя мама негодовала, когда я купил его, – начал я, ставя стакан на маленький столик у дивана. – Она сказала, что кошки заражены блохами и паразитами и что безответственно держать кошку в доме с маленьким ребенком.
– Ну, может, у Мальволио и есть блохи, но он, по крайней мере, остался. Правда, жирный балбес?
– К слову сказать, – вкрадчиво произнес я, – Ханна, несколько дней назад звонила твоя мама. Скажу без обиняков. Она прилетает в Британию и хочет увидеться с тобой. – (Ханна отпустила кота, и он шмякнулся к ней на колени.) – Ее самолет прилетает сегодня днем. Мне придется поехать и встретить ее… Прости, Ханна, надо было сказать тебе заранее. Просто… я не знал как.
– Папа! Она приедет и остановится здесь?
– Нет, конечно нет. Она остановится у своих родителей в Бэгшоте, и я понятия не имею, надолго ли. Но она хочет навестить тебя.
– Потрясающе.
– Знаю.
– Потрясающе.
– Знаю.
– Она никогда не говорила мне… то есть никогда не предупреждала тебя, что может приехать?
– Нет. Я звонил ей по поводу пересадки сердца, но у нее был включен автоответчик. И затем я узнаю, что у нее есть билет на самолет.
