– Это не прет-а-порте, его нужно примерять, – говорит Элизабет. Ее голос прерывается. Она действительно волнуется. – Я пыталась угадать твой размер. Пришлось созваниваться с магазином. Надеюсь, угадала.
– О господи, – шепчу я, качая головой. – Мне нравится. О, мама, мне так нравится!
Что-то в моей реакции подбадривает ее, и напряжение спадает. Она наклоняется и целует меня в лоб:
– Ты обязательно пойдешь на бал.
Я позволяю ей обнять себя и обнимаю ее в ответ.
И вдруг ко мне подступают рыдания, безудержные рыдания – такие, как в самых страшных снах. Это не благодарность, не удивление, и это не имеет отношения ни к одной из сотен других вещей, происходящих сегодня в моей жизни. Это потому, что я вдруг вспоминаю что-то из далекого прошлого. Тот день, когда приехало такси, чтобы отвезти ее в аэропорт, и кто-то все повторял и повторял: «Прости». Это вспыхивает в мозгу с необыкновенной яркостью. Это была я. Это была
– Я удерживала тебя, – говорю я.
– Нет, – отвечает она, обнимая меня за плечи, и ее объятие такое крепкое. – Нет. Никогда. Нам следовало обдумать это лучше, твоему папе и мне. Мы совершили ошибку.
– Мама, не разбивай его сердце еще раз.
Она смотрит на меня, не убирая рук с моих плеч. Выражение ее лица постепенно меняется на эмоцию, которую я не в силах разгадать.
Я вошел в фойе и в шумной толпе увидел обнимающихся Ханну и Элизабет. Этот вечер становился все более насыщенным по накалу страстей. Меня почему-то не донимала мысль: «Что
– Не ожидал увидеть тебя, – сказал я Элизабет.
– Я должна была прийти. Надеюсь, ты не возражаешь.
– Конечно нет. Я видел вас вдвоем… тебя и Ханну…
– Она такая умная девочка.
– Знаю. Когда я сообщил ей, что ты возвращаешься в Британию, она сказала, что я должен дать тебе шанс. Она сказала, что каждый человек этого заслуживает. Она была права.
Элизабет опустила глаза, теребя дорогую на вид сумочку. Потом посмотрела на меня повлажневшими глазами. Она что-то тихо сказала, но я не расслышал ее в гуле голосов.
– Извини? – переспросил я.
– Мой обратный рейс в Дубай, – повторила она. – Он забронирован на завтрашний вечер. Но я могу отменить его, если… – Она умолкла, глядя на меня.
Некоторое время мы молчали, и я чувствовал, как рядом суетятся люди, смеются и разговаривают. Я ловил обрывки чужих фраз. Я слышал, как один из волонтеров объясняет: «О нет, мы даем всевозможные представления – музыка, комедии, танцы…» Я слышал, как Тед предается воспоминаниям с театральным критиком из местной газеты. Я видел, как Джанис болтает с подругой или, быть может, с родственницей, держа бокал вина в правой руке, а внуки дергают ее за левую. Я долго собирался с духом, чтобы спросить о том, о чем спросить было необходимо.
– Скажи мне вот что, – сказал я, чувствуя комок в горле, – ты вернулась потому… – мне пришлось перевести дух, – ты вернулась потому, что считала это последним шансом увидеть ее?
Лиззи бросила на меня твердый взгляд, как тогда в библиотеке, много лет назад, когда она точно знала, зачем я хотел подсесть к ней за стол. Она всегда видела насквозь мои уловки и мой треп, она всегда умела подправить курс.
– Нет. Я вернулась потому, что знаю: она будет жить. Я это точно знаю. Чувствую всем нутром. Я захотела увидеть вас обоих, потому что, когда дела наладятся, у нас уже будет какая-то основа. Мы возьмем правильный старт. В бизнесе надо инвестировать перед подъемом, а не после, иначе будет слишком поздно.
Я взглянул на нее, не в силах скрыть изумление от ее аналогии.
– Господи, Лиззи, как это похоже на тебя!
– Том, если есть шанс, чтобы мы…
Она не успела закончить, потому что, потрескивая, заработала громкая связь:
– Дамы и господа, спектакль начнется через двадцать минут.
Я снова посмотрел на Элизабет:
– Давай поговорим после.
Когда я вхожу в женскую гримерную, там вовсю кипит жизнь. Наташа деловито одевает Эшли, явно довольная их совместными стараниями. Рейчел и другие актрисы из театрального кружка сидят перед зеркалами, занимающими одну из длинных голых стен, и, смеясь, накладывают грим. На стойке висят театральные костюмы, а на истрепанный старый диван в углу навалены сумки и снятая одежда.
– Ханна, как ты себя чувствуешь? – спрашивает Наташа. – Ты, наверное, устала. Хочешь лимонада?
– Спасибо, – отвечаю я. – Нормально, что Эшли среди вас?
