Пару раз я заходил на сайт знакомств – глянуть, не появились ли там каким-то чудом сообщения от Ванессы, но их там не было. Ханна поймала меня за этим занятием и заставила проверить, нет ли новых предложений, которые затем принудила меня принять. В результате мне пришлось за три вечера побывать на трех свиданиях – романтический эквивалент пьянства. Первой была Иокаста, защитница окружающей среды, настоявшая на том, чтобы мы пообедали в дорогом вегетарианском бистро органической еды под названием «Сад души». Это бистро находилось черт знает где и было заполнено простоватым народом в домотканой одежде. Я беспокоился, что они догадаются о моем тайном пристрастии к мясу, выволокут на улицу и засунут в гигантский, сплетенный из ивы баклажан, чтобы сжечь на жертвенном костре. Потом была Орегон, которая когда-то демонстрировала модели для магазинных каталогов, а ныне заведовала агентством по социальному обеспечению детей из семей верхушки среднего класса, переезжающих в город. Она в основном кормила меня сплетнями о своих знаменитых клиентах. Очевидно, одна дама из актерского состава затянувшейся больничной драмы имела любовную связь с врачом и относила расходы на гостиницу на счет издержек, утверждая, что это было фактически обследование. И наконец, была еще Ева, которая в своем сообщении объяснила, что очень увлекается экспериментальной музыкой, что показалось мне интересным. Наше свидание состоялось на концерте в Бристоле, где мужчина в течение двух весьма утомительных часов демонтировал рояль. Предполагалось, что после мы зайдем куда-нибудь выпить, чтобы обсудить это, но я сказал ей, что мне нужно одному поразмышлять об увиденном и услышанном, а затем умчался на машине под ревущие звуки группы «Оазис».
Когда в тот вечер я приехал домой, Ханны не было, она ушла куда-то с Дейзи. В глубине буфета, стоящего под лестницей, я нашел бутылку портвейна. Налив себе стакан, я достал с каминной полки фотографию, на которой мы с Элизабет были вместе. Я сел на диван – тот самый диван, который мы с Лиззи купили вместе и таскали с одной дрянной съемной квартиры на другую, пока наконец не перевезли в наш первый дом. На одной из подушек осталось пятно от красного вина с того вечера, когда мы напились, смотря Евровидение по телику. Мы подпевали каждой песне. Сейчас я слышал только гудение центрального отопления и негромкий свист проезжающих машин. Держа в руках фотографию, я провел пальцем по губам Элизабет. В голову вдруг пришло воспоминание об унизительном, несостоявшемся поцелуе у костра, дразнящем меня, как призрак Банко. Наверное, этот портвейн не стоит пить, когда ходишь на свидания, подумал я.
Каждое утро Ханна убегала тайком, чтобы встретиться с Кэллумом на парковке. О чары юной любви! Я часто задавался вопросом, что буду чувствовать, когда это произойдет. Я был полон решимости не стать одним из тех чокнутых защитников-папаш, угрожающих приятелям дочери физической расправой. Честно говоря, в этой роли я был бы не вполне убедителен, поскольку обладаю всей пугающей агрессивностью персонажей сериала «Так держать!». Я решил быть добрым, дружелюбным и не слишком странным. Но на сердце у меня было неспокойно, поскольку я знал, что теперь в ее жизни наступят некоторые приключения, в которых не я, а Кэллум будет исполнять вторую главную роль. Мне придется потесниться. Днем она по-прежнему встречалась с Дженной и Дейзи на читательских сборищах, но мне было жаль Джея. Их некогда тесная дружба висела на волоске. Он несколько раз приходил в театр, разыскивая ее и уходя с хмурым, подавленным выражением лица. Я спрашивал, как у него дела, и он что-то бормотал о том, как все «странно» дома, но это было явной отговоркой, потому что для Салли происходящее никогда не казалось странным. Она была самым организованным человеком, которого я знал.
Как бы то ни было, Ханна казалась мне вполне уверенной в себе, но однажды утром я вошел к ней в комнату, чтобы вернуть на ее доску вопросник к выпускным экзаменам, и заметил пришпиленное там письмо с последним направлением к кардиологу и нацарапанной на нем несчастной рожицей. Она не сказала мне об этом письме, хотя раньше всегда говорила. Я подумал: что, если в глубине души она почувствовала, что ее оттесняет моя история со свиданиями?
Я решил, что нам надо с толком пообщаться, и вспомнил о новом, только что открывшемся ресторане. Очевидно, это будет идеальная возможность для игры в «А ну-ка, надень эти шмотки!». Я послал ей эсэмэску, предлагая в полдень встретиться на сцене. Потом потратил целый час на поиски в костюмерной, отобрав для нее три нелепых прикида. Я повесил их на стойку, спрятав ее за занавесом в заднике, – будет забавный сюрприз.
Ханна появилась в четверть первого – разгоряченная и взволнованная, набирая что-то на телефоне, пока шла к сцене. Я поставил стол и два стула, как в декорациях для «драмы у кухонной раковины».
– Привет, Казанова, – сказала она, поднимаясь по ступенькам сбоку от сцены и попадая в свет прожекторов. – Как вчерашнее свидание?
– По шкале катастроф от одного до десяти?
