Мне не хочется говорить ей, что вся эта тема с Ираком представляется далекой и неуместной из нашего крошечного городка в Сомерсете. То есть некоторое время в местном парке был разбит лагерь сторонников мира, пока полиция не арестовала всех за курение травки на конструкции для лазания. До этого, летом, Дженна вдруг прониклась политическим настроем и стала носить футболку с надписью «CND», но вскоре была опубликована книга «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Простояв два часа за книгой в очереди у местного книжного магазина, Дженна утратила интерес к любому конфликту, в котором не участвуют маги.
Я не знаю, что ответить, поэтому, чтобы оттянуть время, громко зеваю.
– О-о, поняла, – говорит Зои. – Значит, уловка в том, чтобы сказать: «Мы выбились из сил, так что пойдем спать»? Вы оба исчезаете наверху, а десять минут спустя я слышу скрип кроватных пружин? Потому что я уже объяснила Кэллуму – этого не случится. Не сейчас, когда я присматриваю за сексуально озабоченными подростками.
– Нет! – восклицаю я чересчур шокированным тоном. – Я не… сексуально озабоченный подросток.
Зои разражается смехом:
– Я тебе верю. И Кэллум сейчас явно не в своей тарелке, верно?
– Он принес свои рисунки на просмотр портфолио, но они, типа, не заинтересовались. Потом я случайно оскорбила «Флэш».
– А-а… – Зои плюхается на диван, отодвигая в сторону огромную кипу бумаг и книг. – Давай садись. Расскажи мне об этом.
Я так и делаю. Я рассказываю этой незнакомке с пламенеющими красными волосами о том, как у нас возникла мысль поехать на конференцию и как я уговорила Кэллума. Я рассказываю о деньгах, подложенных ему Маргарет, и о том, как мы поспорили с моим папой, и как умчались из театра наподобие тупых малолетних преступников из какого-нибудь фильма Джона Хьюза.
– Ха! – восклицает она. – Мне нравится ход твоих мыслей: «Вот покажу сейчас отцу – сбегу в Бристоль, небольшой, относительно безопасный город в двадцати милях от моего дома».
– Я без него ни разу так далеко не ездила, – возражаю я.
– Вы так близки?
– Мама ушла, когда мне было три, так что да. У меня еще эта проблема с сердцем, и он привык слишком меня опекать. Это неинтересно, тебе не обязательно все это знать.
– Кэллум рассказал о твоей проблеме с сердцем. Мне жаль.
– Как бы то ни было, это наши дела. Мои с папой. И огромной идиотской группы актеров-любителей, которых он вроде как усыновил.
– Ладно. То есть это похоже на вполне стандартную семью.
– Да, это прикольно, но… иногда хочется, чтобы все было нормально.
– Ну, Кэллум считает тебя удивительной.
Я едва не выплевываю вино на кофейный столик ИКЕА и курсовые записи Зои.
– Что? Почему? Нет! Что-что?
Она подливает мне вина.
– Он рассказывал тебе о нашей семье? – (Я качаю головой.) – Это сложно, так что… дыши глубже. Хочешь узнать предысторию его супергероя?
– Конечно.
– Когда мои родители были совсем молодыми, у них родились я и моя старшая сестра Полли. Четыре года спустя для них настала черная полоса, у мамы случился мимолетный роман, и тогда – паф! – «о, привет, Кэллум, о, прощай, папа». Так что да, Кэллум впитал в себя чувство вины – можно и так сказать. Потом, когда ему было тринадцать, эти кретины из прежней школы начали к нему приставать. Знаешь эти видео, когда подростки нападают на прохожих, а один снимает все на мобильник? Ага, ну на него как раз напали и разослали по всей школе на мобильники. Несколько месяцев спустя он сбежал из дому. Ну, попытался. Хотел уехать в Лондон, но сел не на тот поезд и оказался в Кардиффе. Мама подъехала на машине и забрала его. Он был в порядке. Он пропустил в школе несколько недель и получил все это лечение от депрессии, но очень плохо реагировал на лекарства. Для него это было тяжело. И потом, есть я и другая сестра. Полли – гений, она готовится сдавать на магистра по физике, блин! А я изучаю философию и политику. Вообще-то, за нами трудно угнаться.
– Вот дерьмо! – только и могу я сказать.
– И правда дерьмо, – соглашается Зои. – Хочешь еще вина? Только не говори отцу, что я тебя спаивала.
Позже, немного нетрезвая, я карабкаюсь по лестнице в другую свободную комнату. Я надеваю футболку и полосатые пижамные штаны и чищу зубы в страшно сырой заплесневелой ванной комнате. Я уже собираюсь пойти на цыпочках в свою комнату, когда вдруг останавливаюсь и задумываюсь. С величайшей осторожностью я подкрадываюсь к комнате Кэллума, толкаю дверь и заглядываю внутрь.
Он лежит скорчившись на самом краешке кровати, лицом в сторону двери. Он не спит, и вид у него несчастный. Он укрыт пуховым одеялом с принтами из мультика «Мой маленький пони».
– Спи, – говорю я.
– Не могу. Голова идет кругом от мыслей.
– Завтра вернемся и добьем это дело.
– Ханна, я не хочу возвращаться. Хочу домой.
– Почему?
– Мне страшно.
– В каком смысле?
– Не хочу узнать, что я им не подхожу. Прямо сейчас не хочу этим заниматься. А тебе никак нельзя пропустить назначение в больницу.
– На хрен это назначение! Не пойду. Всю жизнь я выполняла все, что мне говорили в этой проклятой больнице, так что беру выходной. Пошли они на хрен!
