Горгулья успела бросить морозный шар до того, как Эйлин послала в нее добивший ее снаряд. Лео не успел завершить маневр, и удар пришелся по двигателям, намертво заморозив три из них. Корабль вздрогнул и резко пошел вниз и вправо. Эйлин едва не вылетела за борт, успев вовремя схватиться за рукав Ниваля, распластавшегося на фальшборте, цепляясь за скобу до боли в пальцах. Их рубки послышались ругательства гнома, которого сильно тряхануло и ударило об стенку. Казалось, судно потеряло управление, но Вальпургий уже был у руля и, действуя одной здоровой рукой, прилагал все силы, чтобы выровнять корабль.
— Левый, левый глуши! — Заорал он.
Когда Лео понял, что к чему, и, добравшись до рычагов, заглушил три левых двигателя, корабль пошел ровнее, но потеря двигателей сказалась на его скорости и высоте полета.
— Легко отделались, — заметил гном, обрабатывая рану Вальпургия.
— А что с машиной? — Спросила Эйлин.
Вальпургий пожал плечами.
— Попробуем разморозить.
Сунув за пазуху меховой жилетки один из огненных зарядов, он прыгнул на перила фальшборта и ловко свесился вниз, цепляясь здоровой рукой, ногами и хвостом.
— С ума сошел! — Закричала Эйлин. — Это же огонь! Он повредит корабль!
— Не, не повредит, — заверил ее Лео. — Специальная пропитка моего изобретения. Лучше любой защитной магии. Заметь, магия иссякает по мере расходования. А этим составом достаточно пропитать дерево один раз, а потом наносить каждые полгода специальный лак на его основе. И ему никакой огонь не страшен, даже магический.
— Да ты что! Негорящее дерево, доступное любому смертному? Да ты должен был уже озолотиться.
Ниваль усмехнулся.
— Уж не из-за этого ли изобретения тебе пришлось бежать из Термиша?
Лео посмотрел на него с подозрением.
— А ты хорошо осведомлен.
— Я просто догадливый.
— Но почему? — Изумилась Эйлин.
— А ты подумай. Негорящее дерево — это то же, что и небьющееся стекло. Звучит красиво, но на самом деле никому не нужно. Приходил ко мне один такой чудотворец, мечтал осчастливить Невервинтер небьющимся алхимическим стеклом. Я-то, глядя на него, сразу понял, что это один из тех гениев, — он покосился на Лео, — которые мечтают получить нахаляву лабораторию и средства на свои исследования, а когда придет пора отчитываться — только их и видели. Отпустил я его с миром и посоветовал поменьше болтать о своем изобретении. Но он оказался дураком, пошел прямиком в гильдию стекольщиков, меня там каким-то мракобесом выставил. Его приняли, как родного. А через неделю нашли на заднем дворе Лунной Маски со следами насильственной и весьма неприятной смерти.
— И что?
— А то, что сработано было нарочито грубо. Хотели выдать за пьяный дебош или ссору из-за девки. Но Офала божилась, что ничего подобного в ее заведении случиться не могло, да и верно — публика там не такая. Были еще кое-какие признаки, указывающие на профессионала, хотя и не самого лучшего. У капитана Брелейны тогда то ли личная жизнь не задалась, то ли дни были неудачные — она решила это дело раскрутить. В результате, человек, на которого она вышла, странным образом умер в тюрьме в ночь перед допросом. Вот так-то. А если бы милая капитан Брелейна перестала задирать нос и послушала меня, я бы посоветовал ей по-тихому вменить этому парню убийство по пьяной лавочке и отправить на 15 лет на рудники. И репутация городской стражи была бы заоблачной, и дорогу бы никому не перешла, и фактический убийца понес бы наказание.
Эйлин подавленно молчала. Хотелось возразить Нивалю, но, по сути, возражать-то было нечего. Бороться с сильными мира сего у стражи руки всегда были коротки.
— Дело не только в этом, — нарушил молчание гном. — В мой состав входят редкие ингредиенты, которые невозможно получать в промышленных масштабах, не ввязавшись в территориальный конфликт. А я не люблю конфликтов. Я предпочитаю нейтралитет.
— Ага, нейтралитет — это такой хитрый зверек, который любит кормиться у государственной груди и прячется в кусты, когда запахнет жаренным.
— Послушай, Ниваль, хватит, — обозлилась Эйлин. — Хватит этой политики, что на тебя нашло?
Ниваль поднял руки вверх.
— Не думай, что я сдаюсь. Но так и быть, заткнусь, чтоб тебя не злить.
— И это правильно, а то болтаете, болтаете о чем-то, — вставил уже вернувшийся Вальпургий. — Надо прибавить ходу, чтобы успеть до ночи.
— Я думаю, наш отряд уже перешел через горы.
— Какой отряд? — Поинтересовалась Эйлин.
— О, вы же не знаете! — Просиял гном. — Угадайте, кого я встретил в Скрытом Лесу?
— Жаль, что не свирепого барсука-гномоеда, — отозвался Ниваль.
Лео радостно замотал головой.
— Нет, не его. А моего старого друга Гробнара! Он совсем не изменился, как будто вчера расстались, я даже побить его хотел!
— Что?! — Одновременно перебили его Эйлин и Ниваль.
Они переглянулись. Эйлин села на корточки и заглянула Лео в глаза.
— Ты видел Гробнара?
— И не только видел, а говорил с ним, обнимал его, трепал его по шее…
— А, — Эйлин сглотнула, почувствовав, как начинает колотиться сердце и кровь отливает от лица, — а… с ним был еще кто-нибудь?
