— Представьте себе, все было не напрасно! — Захлебывался восторгом гном, умильно глядя на две макушки, склонившиеся над сковородкой — грязно-рыжую и серо-соломенную. — Она летает, да еще как! Это теперь настоящий боевой корабль. Он уже побывал в небольшом деле. Ниваль, с тебя татуировочка.
Подцепив на вилку последний кусок яичницы, Эйлин, не сводя с нее глаз, постучала поперхнувшегося братца по спине.
— Я в раю. А это — пища богов.
— А это неумытое чудо — маленький крылатый вестник Съюн, не иначе, — сдавленно отозвался Ниваль.
Гном зарделся, как маков цвет, и вытер кончик носа тыльной стороной ладони.
Выпив восстанавливающего силы зелья («собственного производства, из натуральных ингредиентов, запах нормальный… кхгм-кхгм, фу ты, господи… нормальный запах, такой и должен быть»), друзья через некоторое время почувствовали себя достаточно хорошо, чтобы вылезть наружу. Спать совсем расхотелось. Эйлин было очень любопытно осмотреть переоборудованную яхту и вообще почувствовать, каково это — стоять на палубе летучего корабля. Ощущения были фантастические. Корабль шел на среднем ходу — так сообщил им Лео. Палуба чуть подрагивала от работы двигателей, но шума не было. Попутный ветер холодил спину, и это было скорее приятное ощущение. От палубы шло заметное тепло. Лео объяснил что это побочный эффект от использования драконьего крыла. Вообще-то, он сомневался, стоит ли устанавливать большой парус, это Вальпургий настоял. Надобности в таком парусе не было, но он был очень красив. Золотисто-перламутровое крыло особой разновидности медного дракона, преломляя солнечные лучи, отбрасывало на палубу причудливую радужную тень. Оно имело удобную конструкцию, позволяющую легко складывать и расправлять его. Оказалось, к тому же, что при умелом обращении парус дает значительную прибавку к маневренности, что было заботой и предметом особой гордости Вальпургия, чей талант моряка нашел здесь наилучшее применение.
— А еще, — продолжал объяснять Лео, — оно может преобразовывать солнечный свет в тепло. Сейчас оно обогревает яхту стихийно, это не очень эффективно. Когда у меня будет время, я придумаю, как снизить потери и перераспределять энергию крыла, например, на освещение внутренних помещений или на увеличение мощности двигателей. Это нетрудно, дня на два работы.
Лео занялся своими рычагами, а Эйлин подтолкнула Ниваля локтем и вполголоса произнесла:
— Я же говорила, он гений.
Тот лишь рассеянно хмыкнул, задумчиво глядя на еще видневшийся далеко за кормой обломок Башни Холода, одиноко торчащий посреди расходящегося кругами молочно-розового магического тумана. Внизу проплывала голубеющая в наступающих сумерках снежная пустыня, расчерченная длинными тенями редких деревьев. Косая тень корабля, как какое-то невиданное гигантское существо, ползла чуть в стороне, искривляясь, забегая на холмы и преодолевая овраги, вбирая в себя все, что встречалось ей на пути. Мягкие силуэты гор — спасительных гор — уже показались на северо-западе, окутанные призрачной дымкой. До ночи они должны успеть. Все показалось ему таким нереальным — как сон. Столько всего произошло за эти недели странного путешествия, за длинные и похожие один на другой дни в плену, столько он испытал новых эмоций, когда-то казавшихся ему чуждыми. И вот теперь он, неожиданно спасенный, стоит на палубе корабля, которого не может и не должно быть в природе, смотрит на это окрашенное закатом небо, на молчаливые горы, на эту выстуженную и замершую в ожидании ночи землю, и медленно удаляющуюся башню, которая должна была стать его могилой. Ветер треплет его волосы и заставляет шею покрываться мурашками, а на лицо падает разноцветная тень драконьего крыла — последний привет уходящего солнца. Сказка. Сон. Что еще должно произойти с ним, какие глупости и безумства он еще должен совершить, чтобы окончательно убедиться в том, что спит наяву?
Но как бы ни хотелось верить в то, что все позади, он понимал: расслабляться рано. Он посмотрел на Эйлин, и ему показалось, что она думает о том же.
— Нам нужно вернуться.
— Ты прав. Взяв в руки меч, я вновь ощутила его силу, увидела, сколь она велика и… ужасна. Я не должна оставлять его здесь. Не знаю, нужен ли он мне, но я нужна ему. Наверное, от судьбы не уйдешь.
Они долго молчали, машинально наблюдая, как Вальпургий, решив окончательно доконать бедную Мышь, гонял ее по палубе, пытаясь научить управлять парусом и выкрикивая какие-то непонятные морские слова.
— Что-то он вошел в роль, — усмехнулась Эйлин.
— Ой, не говори, с ним совсем разговаривать невозможно, — сокрушенно подтвердил Лео. — Ни вздохнуть, ни почесаться. Сухой закон объявил.
— Да, это уже совсем никуда не годится, — покачал головой Ниваль.
Эйлин согласно закивала головой.
— Точно. Совсем никуда.
А Лео погрозил в сторону ящера кулаком, крикнув:
— Это, между прочим, моя яхта!
— Салагам слова не давали! Капитан на корабле…
— Знаю, знаю, бог на небе и дьявол в аду. И все равно это моя яхта!
