Уловив недовольство Келгара, искренне огорченные и озабоченные хозяева переговорили с Гробнаром и нашли таки, чем удовлетворить изысканный вкус дорогого гостя. Целая гора кусочков жаренной птицы на бамбуковых шпажках и блюдо риса с кусочками тонко порезанной свинины улучшили его настроение. А уж когда он распробовал местное пиво и рисовое вино, счастью его не было предела.
А Эйлин… она просто таяла от счастья и любви ко всему живому. Да и неживому тоже. У нее кружилась голова от тонких непривычных запахов, гостеприимства хозяев, вина, еды, веселого разговора и от ощущения, что вот, наконец-то, все закончилось. И любимый мужчина сидит рядом, переглядываясь с ней, касаясь ее коленом и задевая плечом, когда берет что-то со стола. Вот на его подбородок и грудь в широком вырезе белой рубашки падает капля темного соуса, Эйлин заботливо берет салфетку и улыбается ему… А напротив сидит Ниваль со стаканом пива в руке и смотрит на нее так, словно она ему мильон денег должна и не отдает. Ну да, забыла она о нем немножко. Ну что он, не понимает с что ли? Сам ведь так радовался за нее. Детский сад какой-то.
Вернувшись после недолгой отлучки, она не обнаружила Касавира и Ниваля на своих местах. Они вышли на парадное крылечко и о чем-то разговаривали, сдвинув бумажную перегородку. Тень Ниваля со стаканом в руке перекатывалась с пятки на носок, засунув вторую руку в карман, и что-то негромко говорила. А тень Касавира стояла, скрестив руки, и так же негромко и сдержанно отвечала. Эйлин забеспокоилась и хотела подойти к ним, но тут ее отвлекла разговором Сола. Эйлин слушала ее вполуха, не спуская глаз с перегородки, голос Ниваля за которой становился громче.
— Так ты ему не подружка?
— Я… — рассеянно отвечала Эйлин, отвлекшись, — кому, Касавиру?
— Да причем здесь он. Я о твоем белобрысом дружке.
— А, нет… мы с ним как бы… родственники. По отцу.
— Правда что ли? — Удивилась Сола.
— Ну да, а что тут такого?
— Да не похожи, — она немного подумала. — Только прищур у вас одинаковый. Теперь понятно, отчего вы то друг за друга горой, то как кошка с собакой. А паладин тоже родственник ваш? Я смотрю, они вечно друг другом недовольны.
Это было мягко сказано. Судя по тому, как разговор на крылечке набирал обороты, там затевалось что-то большее, чем обычное переругивание. Как бы не очередной философско-политический спор с переходом на личности. Извинившись перед Солой, Эйлин пошла к выходу.
— Да, я люблю, когда играют по правилам! — Резко ответил Ниваль на какой-то упрек Касавира.
— По тем, которые установлены тобой, — уточнил паладин.
Ниваль пожал плечами.
— Все мы приходим в этот мир с желанием устанавливать свои правила и пытаемся это сделать первым же нашим криком, требуя тепла и еды. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Но мои цели несколько выше, чем согнуть всех рогом. Ты думаешь, я тебя преследовал по личным мотивам? Да мне все равно, что ты обо мне думал. Если бы я ставил свои симпатии-антипатии выше дела и переживал каждый облом, я бы до сих пор за лошадьми дерьмо убирал, — он холодно подмигнул ему, — это к вопросу о том, что способно отбить у меня аппетит. Меня, — он ткнул себя большим пальцем в грудь, — не тебе судить. Пусть меня осудит тот, кто несет такую же ответственность, как я. Кто не может, как ты, позволить себе жить божьей пташкой — куда хочу, туда лечу. Пусть он мне скажет: Ниваль, ты подонок, потому что делишь работу не на чистую и грязную, а на ту, которую нужно сделать сегодня и ту, что можно оставить на завтра. Ты сволочь, потому что хочешь, чтобы тот, кто присягает твоему лорду, был готов, как и ты, отрубить себе руку, если она ему для чего-то понадобится. Вот такие простые правила.
Эйлин приоткрыла перегородку, но на нее никто не обращал внимания.
— Говоришь ты красиво, — покивал головой паладин, — только страна — это не лорды и правители. Это — люди. Им не нужны ваша возня и изъявления преданности. Они просто хотят нормально жить. А вы, прикрываясь стенами замков, разглагольствуете о государственных интересах и благе для народа, бросая людей на произвол судьбы, как в Старом Филине.
— В Старом Филине ты — герой-одиночка и те, кого ты потянул за собой, сдохли бы без помощи небезызвестной тебе особы, которая на тот момент носила плащ городской стражи. И если бы не она, я бы тебя…
— Ниваль, может хватит? — Подала голос Эйлин и перевела холодный взгляд с него на Касавира. — Может вам обоим хватит вспоминать и пережевывать ваши разногласия? Вам не кажется, что многое изменилось?
— Это не просто разногласия, — упрямо возразил Касавир.
Эйлин покачала головой.
— Вы, по сути, служите одному делу, но каждый по-своему…
— Да, черт побери, — перебил Ниваль, даже не взглянув на нее, — мы оба большие патриоты. Ты был рожден подданным Невервинтера и гадил в гербовые пеленки, а я, потомственный мелкий лавочник, когда-то был чужаком…
— Ниваль, — пыталась образумить его Эйлин, но он не слушал ее и продолжал:
