Однако, Иварр оказался не в восторге от Фрейи. Более того, он сразу ее невзлюбил. Всем известно, что Тир слеп, однако своим внутренним зрением он может видеть многое, даже то, чего не увидишь глазами. И самым преданным и опытным его служителям даруется способность видеть темное и светлое в душах живых существ. Чутье подсказало Иварру, что с ней что-то не так. За привлекательной, милой и учтивой внешней оболочкой он увидел ложь, недобрые намерения и еще нечто такое, что заставило его завести с Касавиром серьезный разговор насчет нее. Но до того, как прийти к святому отцу, его помощник уже успел побывать в шатре Фрейи, который вырос на краю оазиса прямо из песка. А там, за ширмой его ожидало то, о чем он мечтал несколько месяцев. Овальная ванна из белого мрамора, наполненная теплой водой с розовыми лепестками и какими-то особыми маслами. Мытье и стирка в водоемах пустыни не приветствуются, поскольку вода там — роскошь. Все, что ему иногда перепадало — это возможность окатить себя водой из озера или колодца и, сполоснув в ведре провонявшую потом и уже давно не белую рубашку, снова натянуть на видимость чистого тела видимость чистой одежды. А тут — такое удовольствие как следует вымыться, побриться и надеть приготовленные заботливой Фрейей штаны и тунику. Не сразу, конечно, а после того, как он сполна отблагодарит ее за такое внимание, которое он неизвестно чем заслужил. Он слегка заволновался, подумав, уж не влюбилась ли она в него всерьез и не разрушит ли он ее надежды, но все эти сомнения потонули в ее жарких поцелуях и изысканных ласках.
Лишь позже он понял, что она приручала его, давно отвыкшего от женской заботы, как волчонка, бросая кость за костью, чтобы потом захлопнуть свою сладкую ловушку. А тогда, на рассвете он, отдохнувший, удовлетворенный, чистый и благоухающий пришел в палатку, где его поджидал Иварр. И тут его, находящегося в хорошем расположении духа и желающего поспать еще пару часиков, ждал неприятный сюрприз в виде нравоучений. Иварр посоветовал ему быть поосторожнее с Фрейей, если нет возможности совсем избавиться от нее. Ее душа темна, а намерения далеки от благородных. Кроме того, очень похоже, что она не та, за кого себя выдает. Касавир, чье тело еще не остыло от ее близости, и в чьей памяти еще были сильны впечатления от тяжелого боя, который мог стать для них роковым, был очень уязвлен такими словами. Он заметил, что Фрейя спасла их, и уже за одно это заслуживает уважения. Не говоря уже о том, что она ему нравится, и он не собирается ни на кого полагаться в этом вопросе. А когда Иварр настойчиво и, как обычно, не стесняясь в выражениях, посоветовал ему прислушаться к его чутью и опыту, хотя бы потому, что они посреди пустыни и на их попечении находятся пять молодых ребят, Касавир вспылил и наговорил гадостей, за которые ему довольно скоро стало стыдно. Закончилось это тем, что Иварр, никак не отреагировав на его словесные эскапады, спокойно, глядя ему в глаза, назвал его молокососом и заявил, что мог бы послать его с его бабой ко всем чертям, если бы они не находились в экстремальных условиях. Но сделает это, как только они доведут мальчиков до безопасного места. Под конец он посоветовал ему держаться с Фрейей подальше от лагеря и «кувыркаться с этой ведьмой где-нибудь в другом месте». Касавир, уже мало что соображавший от гнева, словно бык, которому показали красную тряпку, не долго думая, решил, что старик, связанный обетами, просто завидует ему, и не замедлил это высказать, за что получил оплеуху, которая могла бы перерасти в полноценную драку и неизвестно чем закончиться, если бы Иварр не был настоящим профи в рукопашном бою и быстро не пресек эту позорную потасовку. Напоследок он выплеснул полведра воды на своего молодого, горячего помощника, и, с сожалением бросив, что не хотел его бить, вышел из палатки.
Все, что происходило с Касавиром дальше, походило на сон. Прекрасный, нереальный сон, превратившийся в кошмар. Фрейя мягко пожурила его за ненужную ссору с Иварром и сказала, что не будет мозолить глаза. Им действительно лучше встречаться так, чтобы не вызывать лишнего интереса к своим персонам. Если… хм… он, конечно, этого хочет. А нет — так она не навязывается. Вот он — бальзам на душу мужчины. Женщина, которая бескорыстно дарит свою любовь, но ни в коем случае не навязывается и готова удалиться по первому слову. Хотя Касавир невольно досадовал на Фрейю, Иварра и самого себя, не надо быть большого ума, чтобы угадать, каков был его ответ.
