Впрочем, в ценности этого приобретения Эйлин уже начала сомневаться. Кана его сразу невзлюбила, даже хотела выгнать из крепости, приняв за бродягу. Зато с Бишопом они спелись великолепно. Поначалу. Пока не выяснилось, что сфера их общих интересов не ограничивается бесплатной жратвой и выпивкой. Бишоп, который постоянно ворчал, что в крепости собрались одни святоши и дебилы, оказался совершенно не готов делить с кем-то давно и прочно занятое им место «infant-terrible». Когда Джелбун, в очередной раз нажравшись, стал смешно подначивать Гробнара, Бишоп вдруг заявил, что за своего маленького друга всех уроет, и принялся так яростно метелить нахала, что их еле разняли. Что не помешало ему чуть позже, когда пьяный Гробнар уснул, приклеить его к столу очередным супергениальным изобретением Сэнда. К счастью, изобретение оказалось не совсем доработанным, и Гробнара удалось отодрать. А когда Джелбун позволил себе высказаться насчет Шандры, Бишоп вступился за ее честь так рьяно, словно она была его любимой младшей сестренкой. На этот раз драка вышла за пределы таверны, и их пришлось разнимать солдатам.
А теперь вот Кану довел. «Что-то женщины сегодня озверели», — подумала Эйлин.
— Б…опый свино…б! — и кулак Каны в очередной раз угодил мимо уха Джелбуна, который, будучи раза в два шире ее, лишь уклонялся и вяло отбивался.
Эйлин прочистила ухо. Век живи — век учись.
— Лейтенант Кана! — Заорала Эйлин и закашлялась, — что… кх-кх вы себе, черт возьми, кх-кх… позволяете. Прекратить сейчас же!
Услышав ее, Джелбун отвлекся, но Кана не сразу смогла остановиться и нанесла таки единственный достигший цели удар в глаз. Джелбун взревел от боли и, прикрыв глаз рукой, стал на чем свет стоит клясть эту крепость, этих чокнутых баб и собственную глупость. Но Кана уже не обращала на него внимания. Спешно пытаясь на ходу привести себя в порядок, она, с удовлетворенным видом пошла получать нахлобучку от своего командира.
— Доброе утро, капитан.
Она постаралась произнести это своим обычным официальным тоном. Эйлин стало забавно на нее смотреть — всегда собранную, и не допускавшую лишних эмоций, а теперь раскрасневшуюся, растрепанную, тяжело дышащую, ужасную и прекрасную в своем гневе и… довольную! Это было явно не разногласие на почве методов тренировки и тактико-строевой подготовки.
— Так, так, Кана, — Эйлин с усмешкой оглядела ее с ног до головы, — это что же такое в моей крепости происходит? Мало того, что ты дерешься с сержантами, так ты еще и ругаешься круче меня. Это, знаешь ли, уже слишком. Изволь доложить.
— Прошу прощения, капитан, — сказала Кана, глядя Эйлин в глаза, — эта сво… этот так называемый новый сержант… он…
— Что-то не так сделал?
— Если бы что-то сделал, я бы его вообще убила, капитан, — как всегда, четко и ясно ответила Кана.
— М-да… И что же нам делать?
— Капитан, почему бы нам просто не избавиться от него.
Эйлин задумалась, поглядывая на троллеподобную фигуру Джелбуна, прикладывающего к фингалу монетку и что-то злобно ворчащего себе под нос. Пожалуй, он будет побольше Касавира. А со своими огромными мечами управляется так, что те кажутся продолжением его рук. И чего Кане в нем не нравится? Нормальный парень, только дело ему надо найти.
— У меня есть идея получше. Ты, кажется, говорила о проблемах на границе моих владений. Так вот, отправь его туда с отрядом из самых отчаянных и драчливых ребят. Это будет наилучшее применение его талантам. Согласна?
Кана пожала плечами.
— Тебе виднее, капитан.
— Тогда выполняй. Но я с ним сначала поговорю.
— Ну, начальница, — начал с ходу жаловаться Джелбун, — ты говорила, у тебя крепость, а это монастырь какой-то.
— Заткнись и слушай сюда! — Оборвала его Эйлин. — Если тебя не устраивают здешние порядки — можешь катиться к чертовой матери, устроиться телохранителем к какой-нибудь психованной дамочке и отбивать ее от непрошенных ухажеров. Но если хочешь заниматься настоящим делом — веди себя прилично хотя бы с собственным начальством.
— А кто себя вел-то неприлично?! Ты что, начальница. Я же понимаю, что лейтенант — не какая-нибудь там. Говорю: «Не хотите ли со мной прогуляться». А она как даст в зубы. Я даже увернуться не успел. У вас тут все такие ненормальные?
— Полегче, не забывай, с кем разговариваешь. Ты уверен, что больше ничего не говорил?
Джелбун фыркнул.
— Да что я, не понимаю, что ли. В кои-то веки хотел по-приличному за барышней поухаживать и в зубы схлопотал. Обидно. Смотри, чуть не сломала, — и он попытался показать шатающийся зуб.
Эйлин отшатнулась, поморщившись.
— Да закрой ты свою пасть. Сдохнуть можно от твоего выхлопа. Потому и девушки тебя не любят. Короче, делай, что хочешь, но чтобы я тебя больше не видела и не слышала. Извинись перед лейтенантом…
— Чего?! — возмутился Джелбун.
— Я говорю, извинись. Для твоей же пользы. Возьми у нее задание. И покажи себя с наилучшей стороны. Считай, что это твое испытание. Лишнее вместилище для жратвы и эля мне ни к чему, у меня их и так хватает.
Подумав немного, Джелбун кровожадно улыбнулся и сказал, растягивая слова:
