Самым значимым событием было то, что им, наконец, удалось выковать Серебряный Меч, все осколки которого были найдены. Офицеры Короля Теней носили их с собой. И Касавир их благополучно реквизировал. Обычной ковке меч не поддавался, поэтому пришлось, по совету неожиданно проснувшейся и прозревшей Зджаэв, поехать в Западную Гавань — туда, где оружие было сломано. Тяжелой была эта поездка. Увидев безжизненные поля, сожженные дома и заросшие каким-то слизистым мхом улочки родной деревни, по которым бродили тени ее бывших земляков, Эйлин была готова впасть в отчаяние. «Это моя вина, — с горечью думала она, — если бы не этот проклятый осколок, слуги Короля Теней не пришли бы сюда. Если бы я знала… Если бы Дэйгун мне раньше все рассказал. Я бы ушла отсюда навсегда». Она плохо помнила, как все прошло. Зджаэв велела ей сесть, сосредоточиться и подумать об идеальном мече, который будет слушаться ее так, словно он часть ее самой. Он и должен был стать ее частью, доля его силы и магии сидела в ней, и без нее оружие не имело бы смысла.
В груди стало горячо, она услышала звон стали и увидела… Сердце ее бешено заколотилось. Она увидела то, что произошло на этом месте двадцать лет назад. Двое сошлись в смертельной схватке. Один — закованная в черный металл фигура без лица со страшным сверкающим зазубренным лезвием вместо руки. Другой — человек с серебряным мечом. Амон Джерро. Значит, это был он. Лязг мечей, высокий, рвущий перепонки звук. Серебряный клинок разлетается на десятки осколков. Эйлин видит двух женщин. Одна из них, эльфийка, уже мертва. А вторая… светлокожая женщина с рассыпавшимися по плечам рыжими кудрями, которая прижимает к себе кричащего от боли и страха ребенка. Она в агонии. В ее теле сквозная рана. Видимо, осколок пронзил ее и вошел в грудь малышки, застряв меж ребер и не задев органов… Жжение в груди стало невыносимым, в ушах зазвенело. Эйлин потеряла сознание.
— Нет… Неееет! — Стонала она, приходя в себя и сжимая рукоять Серебряного Меча. — Господи, ну почему, почему?!
Она почувствовала холодное прикосновение ко лбу. Это Зджаэв заставляла ее очнуться.
— Я видела, — произнесла Эйлин, глядя на нее, как на исчадие ада. — Зачем ты привела меня сюда? Зачем показала это?!
Зджаэв покачала головой и сказала своим обычным отрешенным тоном:
— Знай, это он, — она показала взглядом на сверкающий меч в ее руке. — Никто не смог бы заранее сказать, что ты увидишь.
Эйлин посмотрела на меч вслед за ней. Его блеск показался ей чужим, холодным и зловещим. Словно саму смерть она сжимала до боли в побелевших пальцах. Зджаэв как будто угадала ее мысли.
— Знай, мы должны уходить. Они чувствуют, что их смерть в твоих руках. — И, посмотрев ей в глаза, добавила: — Час пробил.
На следующий день Бишоп и Касавир вернулись в крепость одновременно. Касавир сообщил Эйлин, что мелких вражеских групп в ее землях больше нет. Это был плохой знак. Новости Бишопа развеяли остатки ее сомнений. Передовой отряд теневой армии уже движется от северной границы ее владений. Судя по скорости, ожидать его на подступах к крепости следует меньше, чем через четыре-пять часов. Тут Гробнару, — милый гном, что бы она без него делала, — пришла в голову блестящая идея.
— Эйлин, как ты думаешь, нежить умеет плавать?
— К чему это ты? — Хмуро спросила она.
Гном пожал плечами.
— Ну, я подумал, чтобы дойти то крепости, нужно перейти по мостам на другой берег реки. Если мостов не будет, им придется перебираться вплавь. Я не думаю, что они прихватили с собой лодки. А река быстрая и широкая.
Следующее мгновение растроганный Гробнар увековечил в своей поэме «Как мы с Эйлин спасли мир». Закричав «Гробнар, миленький!», леди-капитан обняла его и даже немножко оторвала от земли, несмотря на то, что он был довольно увесист. Расцеловав его в обе щеки, она сказала:
— Назначаю тебя главным по уничтожению мостов. Рассчитай, сколько потребуется взрывных сфер…
— Я уже рассчитал. Чтобы их унести, хватит четырех сильных солдат.
— Прекрасно, я горжусь тобой! — Она обернулась к Касавиру. — Тогда не теряем времени и выступаем через двадцать минут.
