Лишь один из защитников крепости так не думал. Он встал, пошатываясь от усталости. Сонное ноябрьское солнце выползло из-за туч, осветив его маленькую фигурку на крыше, и вспыхнуло на позолоченных колках его лютни. Он заиграл. Это была тоскливая, заунывная мелодия, от которой было впору расплакаться и расписаться в собственном бессилии. Но Эйлин слушала ее, как чудо. И улыбалась. Это была музыка Уэндэрснейвенов.
Закончив играть, Гробнар поднял голову к небу. Холодный ноябрьский ветер шевелил его жесткие, как пружины, светло-русые вихры. Его глаза светились надеждой, а пересохшие от жажды губы шевелились, словно шепча молитву. Он не был уверен, что правильно запомнил и воспроизвел нетвердыми коченеющими пальцами эту чужую, противоречащую его жизнелюбию песню. Он не был уверен, сработает ли она вообще. Но его услышали — то ли небо, то ли его блуждающие кумиры, в которых он свято уверовал еще в юности, узнав о них от такого же, как он, ярого собирателя небылиц.
Они появились ниоткуда, материализовываясь прямо в воздухе. «Господи, они летают!», — Эйлин судорожно схватила Касавира за руку и зажала себе рот, чтобы не закричать от восторга, смешанного с ужасом. Десятки, сотни маленьких существ, закутанных с головы до ног в темные одежды, оставляющие открытыми лишь маленькие, черные, сверкающие злобой глаза, налетели на стену, как саранча. Один короткий свист пылающего волшебного сюрикена — и тень с воплем оседает на холодные булыжники. Несколько молниеносных перехватов нунчак — и кости скелета рассыпаются, как черепки. Каждый из них в несколько секунд не оставлял вокруг себя ничего, способного двигаться.
— Это не земные существа, — срывающимся голосом проговорила Эйлин, — это… демоны.
Но вот подоспели и маги — блуждающие волшебные поэты, мудрецы и любители сакэ с кукольными лицами, в знакомых расписных халатах. Их было десять. Рассредоточившись в воздухе над башнями, они подняли над головами и принялись раскручивать маленькие гладкие кистени на коротких цепях. Эйлин заткнула уши. Сейчас начнется. И началось! Концерт в честь непрошенных гостей, которому они были совсем не рады. Толпа, стоявшая во дворе крепости, разинув рты, последовала примеру Эйлин. Это была не музыка. Это было похоже на звук, который получился бы, если бы каждая из живущих в природе тварей решила подать голос. Супернизкие частоты чередовались с ультравысокими. Эйлин почувствовала, как внутри у нее все дрожит от вибрации воздуха над крепостью. Внезапно наступила тишина. После нечеловеческой музыки Уэндэрснейвенов даже крики маленьких черных демонов, свист их оружия и стоны нежити не воспринимались, как шум. Видимо, звук, издаваемый набравшими обороты кистенями, перешел границы слышимых частот. Конусообразные потоки волн от сверкающих дисков над головами магов медленно, но неотвратимо опускались на башни. Такого никто никогда не видел. Никто никогда не читал и не слышал об этом чуде. Это было страшно и одновременно завораживающе красиво. Башни не гасли под действием невиданной звуковой магии. Они начинали превращаться в красно-фиолетовую пыль, как только конусы задевали их верхушки. И по мере их движения, адские строения таяли, как свечи.
Праха от уничтоженных башен оказалось так много, что на него можно было прыгать со стены, не боясь разбиться. Оружие магов стало вращаться медленнее, вновь наградив благодарных слушателей своей зверской какофонией. Блуждающие Сочинители Хайку и их дьявольские воины исчезли также внезапно, как и появились. Не успела Эйлин пожалеть, что даже не поблагодарила их, как двое из них вновь появились над крышей и подлетели к лежащему там гному. Они бережно подняли его. Бедняжка Гробнар так выбился из сил, что не мог даже ходить, и, наверняка, продрог до костей. Но когда Бака Тоно и Хенна Одзисан спустились во двор и передали его подоспевшему Касавиру, он наотрез отказался отдыхать в своей комнате и велел отнести себя в таверну. Там он отдохнет, согреется, выпьет уже приготовленного в больших количествах глинтвейна и расскажет всем, что он слышал, видел и чувствовал, лежа на крыше в непосредственной близости от побоища. Пожав гномику руку, Эйлин обернулась к мудрецам и молча опустилась перед ними на колено, склонив голову. Защитники крепости и высыпавшие из бараков женщины и дети вслед за ней выразили гномам свою благодарность. Мудрецы смущенно переглянулись.
— Нет, нет, — промолвил Хенна Одзисан, — мы всего лишь вернули вам долг.
Он вынул из складок халата перевязанный красной тесьмой свиток и, опустив глаза, отдал его Эйлин.
— Вот, — пробормотал он, — в честь прекраснейшей из прекраснейших…
Но, получив подзатыльник от своего кузена, умолк. Поклонившись, гномы взлетели и растворились в воздухе.
