Эйлин сидела на кровати в одной рубашке, расчесывалась и, как обычно, разговаривала на сон грядущий со своей рыжеволосой покровительницей. «Что же мне делать, Съюн? Я понимаю, Праздник Середины Лета — это святое. Но грядущая война, разбойники, чудовища, которые теперь лезут из всех щелей… я отвечаю за крепость, за безопасность людей. Представь, что значит отпустить в лес несколько десятков девушек и парней, чтобы они бегали там, в надежде встретить свою судьбу или, на худой конец, сорвать поцелуй. Да мне нужно будет всех своих солдат выстроить по периметру. А кого тогда бедные девушки будут там искать?»
Эйлин вздохнула. Она и сама очень любила этот праздник. Долгая Ночь, Ночь Поцелуев, Ночь Помолвок — ночь в середине лета, когда танцуют и веселятся до утра, а незамужние девушки и неженатые парни бегут в ближайший лес за острыми ощущениями в рамках дозволенного. В жизни Эйлин этот праздник был дважды: отец разрешил ей участвовать в нем, лишь, когда ей минуло 20 лет. Считается, что в эту ночь Съюн посылает судьбу тем, к кому она нынче благосклонна. А она капризная девушка. Первый раз Эйлин не обломилось ничего, кроме того, что она разбила масляный фонарь и чуть не подожгла лес, а потом свалилась в овраг, из которого ее, грязную, продрогшую и ругающуюся, как сапожник, вытянул ухмыляющийся Уилл Моссфилд. Во второй раз все вышло немного удачнее. Если можно считать удачным, что Бивил, которому она по-дружески подарила свой бесценный «многоопытный» поцелуй, так воодушевился, что стянул бутыль медовухи, припасенную для помолвки одной из девушек, и устроил шоу «Посмотри, какой я сильный и смелый, и как я всех сейчас вздую».
И вот теперь Зифер и Орлен, старосты подвластных ей деревень, подкатили к ней с вопросом, будет ли Крепость-на-Перекрестке праздновать Середину Лета. Орлен предложил отпраздновать ее силами девушек его деревушки и парней из гарнизона крепости. «Видать, совсем их там прижало. Да и в самой крепости ситуация накаляется. Не считая моего чудесного образа, солдатам остается впечатляться лишь лейтенантом Каной да сержантом Катрионой. Хрен редьки не слаще, это точно». Эйлин опять вздохнула и отложила гребень. Ей самой страшно хотелось устроить в крепости праздник. Конечно, в лес она не побежит. Не в том она ранге, чтобы бегать по лесам в поисках суженного. Да и зачем он ей сдался, этот таинственный суженный, если у нее есть Касавир. Он-то уж точно не побежит ни в какие леса, а запрется в своем храме и забаррикадирует дверь на всю ночь. Хотя… после той вечеринки в замке, после красивого подарка, что он ей сделал, все может быть.
«Съюн, а не будет наглостью попросить тебя об одном одолжении? Ты там попроси Тира по-свойски, пусть он с Касавиром будет поласковее. Пусть отпустит ему грехи на год вперед. А то старику придется скоро открывать приемную прямо в его комнате, чтобы выслушивать его исповеди. Знаю, что сама отчасти в этом виновата, но я ведь всего лишь твоя преданная раба. Душка-Тир слеп и невосприимчив к твоим чарам? Да что ты, так я и поверила. Обещаю, я устрою в крепости и ее окрестностях такой праздник в твою честь, после которого и война будет не страшна. Спокойной ночи, Съюн, я на тебя надеюсь».
В штабе, служившем одновременно рабочим кабинетом капитана, собрались Эйлин, Касавир и несгибаемая Кана. Они сидели за большим круглым столом для совещаний, заваленном свитками, бумагами и перьями. Спор был жарким. Эйлин уже начинала терять терпение.
— Кана, не все в этой крепости такие железные, как ты и Катриона! Ты только посмотри на солдат. Они тренируются как проклятые целыми днями. Самые радостные события в их жизни — завтрак, обед и ужин, и еще те минуты, когда никто из вас на них не орет. Пойми, одними тренировками и речами Касавира боевой дух не поддержишь.
— Но это противоречит режиму, это отвлечет силы солдат от службы, это недопустимо, — сдержанно возражала Кана.
Эйлин посмотрела на Кану, поджав губы. Узкое аристократичное лицо без признаков косметики, которое могло бы быть довольно красивым, если бы не его суровое выражение. Проницательный взгляд карих миндалевидных глаз, черные волосы туго стянуты в практичный пучок. Невысокая, довольно щуплая, и не скажешь, что двести здоровых мужиков готовы сутками гальюны драить, лишь бы ей не пришло в голову в чем-нибудь к ним придраться. Находка, а не лейтенант.
