Так Четвертая тетушка вскопала свое поле, засеяла его, удобрила, выполола сорняки, собрала урожай, а потом все повторилось сначала. Времена года, сменяясь, как дни и ночи, подгоняли ее, и дети незаметно подросли, и волосы Четвертой тетушки поседели, и сама она понемногу состарилась.
И вот, в самый разгар сбора урожая Третья дочь захотела обзавестись семьей, захотела выйти замуж, поняла разницу между мужчиной и женщиной. Для Четвертой тетушки новость эта была как гром среди ясного неба. К пятидесяти годам она успела выдать замуж двух старших дочерей, теперь они жили отдельно, каждая своим домом, и пусть судьба обделила их счастьем, как обделила Четвертую тетушку, но это все-таки была жизнь. Старшие дочери хоть и дурочки, но в промежутках между припадками могли работать, умели пришить пуговицу и даже сосчитать до десяти. Знали, что, если идешь в лавку за солью, сдачу надо принести домой. Что надо опускать голову, когда на тебя смотрит мужчина. Только во время припадков они валились без чувств на землю, корчились в судорогах и пускали пену изо рта. А Третья дочь была не такой. Она без всяких припадков не умела досчитать до семи и, когда ходила в лавку за маслом и солью, возвращалась без сдачи, а во время месячных не могла обойтись без матери. Четвертая тетушка думала, что дочь никогда не узнает о разнице между мужчиной и женщиной, а тут Третья заговорила, что хочет замуж, хочет, как старшие сестры, иметь мужа. Четвертая тетушка стояла посреди кукурузного поля, глядя на радостный румянец на щеках Третьей дочери, и видела, как между кукурузными стеблями кружат золотые искры солнечного света. Небо стояло высоко, и облака проплывали редко. С той стороны оврага доносился скрежет сбора кукурузы, несмолкаемый шум пылинок, оседающих на сухие кукурузные листья. Тишина снова подняла Ю Шитоу из могилы, Четвертая тетушка обернулась к мужу и попросила:
– Третья дочь, повтори, что ты сейчас сказала?
Та отвечала, вздернув подбородок:
– Я хочу замуж, хочу спать с мужем в обнимку, как старшие сестры.
Четвертая тетушка спросила, подумав:
– А какого ты хочешь мужа?
– Здорового, не хромого и не косого, хорошего мужа, чтобы не заставлял меня выходить в поле и рвать кукурузу.
– Дочка, посмотри на себя, на кого ты похожа? – сказал Ю Шитоу.
– На кого похожа? – возразила Четвертая тетушка. – Какая ни на есть, она уродилась в твою семью.
– Где же ей искать здорового?
Четвертая тетушка сплюнула на землю и пробурчала:
– Хоть из-под земли достанем, а найдем. А не найдем, так будем искать здорового наполовину. Обойди все деревни на хребте и найди нам жениха. Такого, чтоб подошел младшей дочери.
Третья пытливо оглядела мать и говорит:
– Мам, ты тоже с ума сошла, у тебя тоже падучая, ты с кем разговариваешь, тут же никого нет?
– Третья, иди собирай кукурузу, – ответила Четвертая тетушка. – А если брат еще раз схватит тебя за кофту, дай ему затрещину. Когда соберем кукурузу и посадим пшеницу, мама найдет тебе хорошего мужа, лучше, чем у сестер, и ты заживешь своим домом.
Третья дочь вытаращила глаза, губы ее задрожали, а румянец на щеках расцвел, точно персик по весне.
Она вприпрыжку ускакала вглубь поля. И скоро гребень затопило желтым хрустом уборки урожая, он катился во все стороны, точно вышедшая из берегов река. Густой аромат жатвы мешался с темным зловонием от втоптанных в землю кукурузных стеблей и расстилался по хребту, словно дым, затапливал поля безбрежным океаном.
Урожай кое-как убрали, и хребет стал похож на блестящую лысину. Стебли кукурузы срезали и разложили сушиться на кромках полей, чтобы топить ими печь в холода. Голые поля на хребте не стояли долго без дела – охаживая кнутами волов, люди вышли распахивать землю и сеять пшеницу. Кому не досталось ни плуга, ни вола, копали землю лопатой. Четвертая тетушка взяла детей и тоже пошла копать свой надел, в первый же день спустилась по нужде в овраг, возвращается, а Третья дочь уже расстегнула кофту, Четвертый дурачок сосет ее грудь, а она хихикает.
Четвертая тетушка так и застыла на месте. Со свадьбой медлить было никак нельзя, она подхватила лопату, отвела детей домой и заперла сына в сарае. Жила Четвертая тетушка на краю деревни, дворик был небольшой, весь завешанный кукурузой, залитый светом и благоуханием собранного урожая. В главном доме было три комнаты, по бокам от него – две сараюшки. В восточной и западной комнатах спали Четвертая тетушка и Третья дочь. Одна сараюшка была вместо кухни, а в другой жил Четвертый дурачок. На окне там стояла деревянная решетка, и раньше, когда у одного из детей случался припадок, когда он начинал буянить, Четвертая тетушка запирала его в этой сараюшке, как в тюремной камере. Дверь была из ясеня и хурмы, толщиной в целых два
– Мама! Мама! У меня не припадок, я больше не буду трогать Третью сестру за соски, отпусти!