Дни, месяцы, годы полностью

– Второй и Третий подходят, – подсказал Ю Шитоу.

– По возрасту Четвертый подходит лучше всех, – сказала Четвертая тетушка.

Старший брат ответил:

– Из нас пятерых Четвертый брат самый видный, и плотничать умеет, ему уже сосватали девушку из соседней деревни.

– А Третий брат? – спросила Четвертая тетушка.

– Третья тетушка говорила, что у вашей Третьей падучая, но на лицо она не уродина, умеет работать, стряпать, шьет немного. Второй брат у меня тугой на ухо, в детстве оглох от новогодних хлопушек, а в остальном здоров. Как я погляжу, лучше выдать ее за Второго брата.

– И правда, Второй подходит, – сказал Ю Шитоу.

– Нет уж, я хочу найти Третьей дочери здорового мужа. От здорового жениха я ни одного подарка не попрошу, а в приданое дам раздвижной сундук, большую кровать из ясеня, постель, одеяла и одежду жениху, по два комплекта на каждый сезон.

Ю Шитоу удивился:

– Откуда ты возьмешь столько приданого?

– Не твоя забота, – отрезала Четвертая тетушка.

– Вещей немало, – отвечал Старший, – но мы ведь не на вещах женимся.

– Ладно, уступлю, – говорит Четвертая тетушка, – сгодится любой из вас, кроме глухого.

Старший поднялся с табурета, собираясь уходить:

– Я и глухого-то сватаю только из уважения к Третьей тетушке.

Четвертая тетушка тоже поднялась и сердито сказала:

– Ну и иди, и живите до конца дней бобылями.

Ю Шитоу забеспокоился, потянул Четвертую тетушку в сторону, но она сбросила с себя его руку. Старший растерянно стоял на месте, глядя на Третью тетушку, которая прибежала из кухни ему на выручку. А Четвертая тетушка уже развернулась и пошла со двора, на улице встретила возвращавшихся с поля соседей, те уговаривали ее остаться и поесть на дорогу, но Четвертая тетушка только обернулась к застывшему в сестрином дворе Старшему и повторила:

– Сгодится любой, кроме глухого!

Старший в ответ покачал головой, и Четвертая тетушка пошла восвояси.

Так и ушла, не притронувшись к угощениям в новом доме с черепичной крышей.

Солнце поднялось на середину неба, над гребнем клубился едва заметный пар. Дымы, что поплыли в обед над деревнями и селами, мало-помалу растаяли. Четвертая тетушка съела лепешку, которую прихватила из дома, запила родниковой водой и обошла еще три деревни, на которые указал Ю Шитоу. Видела нескольких женихов, но либо мужчины воротили нос от слабоумной невесты, либо Четвертая тетушка находила в их теле какой-нибудь изъян. Она устала от долгой ходьбы, ноги ныли, но пара для Третьей дочери так и не нашлась. Четвертая тетушка прошла еще немного вглубь хребта Балоу и оказалась у деревни, где жила Старшая дочь. Издалека увидела, как Старший зять, хромая на обе ноги, носит воду и поливает свой яблоневый сад, один-одинешенек ковыляет по пустынному склону, будто трехногий вол по пашне. Из глаз Четвертой тетушки полились слезы.

– Ты что? – спросил ее Ю Шитоу.

– Умру, но найду для младшей дочери здорового мужа.

Пошла дальше по горной дороге и теперь разглядела два яодуна[19], в которых жили Старшая и ее муж, соломенный навес, под которым они готовили, и бесплодный яблоневый сад на косогоре. Сад, на который они возлагали весь цвет своих надежд. Несколько лет назад супруги посадили саженцы, хромой с костылем под мышкой носил воду, поливал саженцы, ухаживал за ними, как за детьми. Старшая чинила хромому одежду, готовила еду в большом котле, терпеливо ожидая, когда саженцы дадут плоды. Через три года в садах у соседей и в окрестных деревнях все ветки на яблонях налились бледно-розовым цветом, и лишь у них в саду деревья стояли зеленые, без единого бутона. На следующий год соседские яблони ломились от плодов, а в их саду созрело только несколько зеленых яблочек не больше куриного яйца. Когда Старшая увидела, что соседи купаются в деньгах от продажи яблок, она наконец не выдержала, выскочила в сад, набросилась на мужа и закричала:

– Ты говорил, что через три года вырастут яблоки и ты купишь мне рубашку из набивного ситца. Где моя рубашка?

Хромой сначала молча сидел на краю сада, затаив белое безбрежное отчаяние в глубоких морщинах. Скоро крики жены вывели его из себя, хромой схватил свою палку из финикового дерева и приложил Старшую, так что по голове у нее потекла кровь, изо рта пошла пена, а сама она без чувств упала на землю.

Четвертая тетушка тогда была в поле, собирала горох, Ю Шитоу прилетел к ней быстрее ветра, рассказал, что случилось, и Четвертая тетушка помчалась в деревню Старшей, за несколько десятков ли от Юцзяцуни. И увидела, как хромой рубит тесаком деревья, – яблонь на склоне почти не осталось. Четвертая тетушка бросилась к нему, схватила за руку:

– Ты что, с ума сошел?

– Даже яблони не цветут и не дают плодов, разве это жизнь!

– Саженцы у тебя такие же, как у других? – спросила Четвертая тетушка.

– Из одного питомника.

– Пестицидами опрыскивал?

– У меня в саду насекомых никогда не было.

– Какой сорт прививал?

– Что прививал?

– Я видала в других садах, сначала посадят саженцы, а на второй год зовут человека, чтобы их привить.