За идентичную работу рабочим разных национальностей платили по-разному. Меньше всех получали "амшари" и вообще мусульмане. Причем, им, как правило, поручали самую тяжелую, самую грязную работу — копать канавы, чистить буровые скважины и колодцы, очищать отстойные резервуары от грязи, окаменевшего песка, а платили за все это буквально копейки.
ПОЖАРЫ. На промыслах и заводах пожары были обычным явлением; они наносили колоссальный материальный ущерб, становились причиной гибели людей. Дело в том, что буровые вышки, нефтехранилища, желоба, по которым перекачивалась из скважины нефть, были деревянными, и нефть пропитывала их до самого основания. Резервуары были всегда переполнены, здания и буровые окружали нефтяные озера. От малейшей искры мог вспыхнуть пожар. Промысла с их ветхими закопченными строениями, деревянными чанами-приемниками, примитивными земляными амбарами напоминали картину мрачного ада. Пожар случался мгновенно и неожиданно. Огонь переходил с буровой на буровую, от хранилища к хранилищу. Бакинский хазри развеивал огненные деревянные обломки по окрестности, и за короткий срок промысел превращался в бушующее море пламени. В 1903 году на одном из южных промыслов в Сабунчах случился пожар, в результате которого 130 буровых превратилось в пепел. В такие дни промысла окутывал густой черный туман.
В этом же 1903 году на Биби-Эйбате ударил нефтяной фонтан, который привел к пожару, бушевавшему несколько недель. А причиной пожара явилась желонка на соседней буровой, которая сорвалась на дно скважины и воспламенилась. Пожар моментально распространился на окрестные буровые и нефтехранилища. Огонь и пламя, подобно селевому потоку, уносили все, что попадалось навстречу. Пламя достигло морской пристани, перекинувшись на лодки, баркасы и корабли. Весь залив был окутан огнем. Этот ужасный пожар сровнял с землей множество буровых и конторских зданий. Начавшийся девятого сентября, пожар сумели потушить лишь через месяц с лишним.
Журнал "Нефтяное дело" писал, что в 1900–1910 годах на бакинских промыслах случилось 314 пожаров, сгорели 1503 буровых и сотни зданий. Иными словами, в среднем на год приходилось более тридцати пожаров, или три пожара на месяц… Естественно, эти цифры были преуменьшены.
Другой пожар, случившийся на промыслах Биби-Эйбата, был настолько сильным, что его отблески виднелись за 90 километров, в селении Мараза. Рассказывают, что некий мастер по имени Шабан за большие деньги взялся потушить пожар. Он закупил огромное количество железных цепей и принялся на фургонах возить их с подручными на промысел. Не одна тонна цепей была спущена в горевшую скважину, вытесняя воздух. Пожар постепенно ослаб и стал затухать…
Нефтеочистительные и нефтеперерабатывающие, сернокислотные, медеплавильные, чугунолитейные заводы (всего более ста) находились в Черном и Белом городе. Вдоль улиц тянулись километры труб. С неба днем и ночью сыпались копоть, сажа. Воздух, насыщенный ядовитыми испарениями, был очень тяжел, все вокруг — птицы, звери, люди, арбы, камни, земля — были окрашены в черный цвет. Большинство фабрично-заводских рабочих страдало туберкулезом и одышкой. Многие к концу жизни становились калеками.
Когда на буровой начинал бить фонтан, на промысел стекались толпы безработных, которые нанимались рыть траншеи, возводить преграды, чтобы остановить нефтяной поток. Существовала особая категория подрядчиков, только этим и занимавшаяся. Двадцать процентов своей выручки рабочий отдавал подрядчику, иначе его к промыслу и на пушечный выстрел не подпускали. Иной подрядчик, водя хозяина за нос, вдвое-втрое увеличивал число рабочих, якобы трудившихся на сооружении траншеи или рытье канав. Лишние деньги текли ему в карман. Другой подрядчик строил бараки и сдавал их рабочим внаем да еще требовал, чтобы те покупали продукты только в его лавке. Продукты часто отпускались в кредит, зато после деньги с процентами высчитывались из месячного заработка нефтяников.
Работы по ликвидации пожара на промыслах, усмирению нефтяного фонтана считались наиболее тяжелыми и опасными. Сколько человек получали в эти дни травмы или попросту погибали в единоборстве со стихией! И, конечно, первыми в лапы смерти бросались выходцы из Ирана. Когда на родине остается голодная семья, когда отец и мать, братья и сестры смотрят на тебя как на последнюю надежду, долго раздумывать не приходится.
Жили рабочие в бараках, лишенных элементарных удобств. Высота таких бараков едва составляла два аршина: стоило выпрямиться, и голова упиралась в потолок. Освещало барак одно маленькое оконце, более похожее на дыру. В сырой лачуге с земляным полом шириной в два аршина и длиной в пять аршин ютилось по семь-восемь человек. Спали они на длинных нарах из неотесанных досок, поднимавшихся на пол-аршина от земли.
