Были бараки другого, казарменного типа. Они весьма напоминали тюрьмы. Окна без стекол, кровли дырявые, дождь хлещет прямо на нары, по полу растекаются целые лужи. Хозяин здания, получив деньги за аренду, сразу же исчезал и появлялся лишь через два-три года для заключения нового соглашения. Подрядчик же не обязывался ремонтировать жилье. В "комнаты" заселяли как можно больше рабочих. Там, где могло разместиться сто человек, проживало сто пятьдесят. Протесты рабочих встречала улыбка, мол, в тесноте, да не в обиде. От платьев, вывешенных на стенах, портянок, башмаков исходил тяжелый дух. "Номер" освещала маленькая керосиновая лампа, которая более чадила, нежели горела. В городе, дарившем свет и тепло всему миру, царило тусклое, безрадостное существование.
Трактиры, винные лавки нарочно располагались неподалеку от бараков-казарм: голодный, усталый рабочий люд приходил о да, чтобы выпить и забыться. В трактир часто случались пьяные драки, нередко доходившие до смертоубийства. Хозяева создавали атмосферу неприязни, отчужденное между рабочими, особенно между представителями разных национальностей.
Владельцы промыслов, главные инжеры, техники обращались с рабочими грубо, пускали в ход плети, нагайки, кулаки. Даже нанимали специальных гочу, чтобы те, держали рабочих в страхе, а с непокорными расправлялись.
Чаша терпения рабочих переполнилась, и во время революции 1905 года они многое припомнили своим мучителям. Наиболее грубые, жестокие управляющие, инженеры изгонялись с промыслов. Иному насильнику свяжут руки-ноги, положат на тачку, обольют его нефтью и выкинут на мусорную свалку. А то привяжут за ноги вниз головой. И никто — ни полицейские, ни жандармы- не решались вмешиваться. Боялись гнева народного.
Зато к демократически мыслящим, доброжелательным, знающим инженерам отношение было самое уважительное. Рабочие избирали их председателями своего комитета, делегировали на конференции.
Управляющие промыслами, инженерно- технический персонал, подрядчики ездили в Сабунчи и Сураханы на кукушке. По дороге обменивались последними городскими новостями и сплетнями: каков нынче денежный курс на бирже, кто разорился, чей банк ограбили, какая драматическая трупп танцовщица приехали на гастроли. Сыпали именами известных бакинских нефтемышленников, дельцов, предводителей разбойных шаек гочу. А то заводили разговоры посерьезнее — о новом царском указе, о фонтанах и пожарах на буровых, о том сколько людей при этом было убито, о купле-продаже нефтеносных участков, о новой технике и обводнении скважин.
Порою скважина вместо нефти начинала качать воду. Владельцы таких скважин теряли голову, не зная, что предпринять а потом продавали участок задешево вместе со всем оборудованием.
Известный геолог Голубятников долгие годы исследовал причины этого явления на апшеронских промыслах. В 1903 году в результате тщательного изучения геологии нефтяных промыслов Апшеронского полуострова, особенностей нефтеносных пластов, химического состава нефти, ее физических свойств и "капризов", Голубятников создает целую науку о геологии нефти. Он составляет особые карты подземных пластов подобно врачу, который, исследуя больного, ставит диагноз. Голубятников определил изменения, происходившие в нефтяном месторождении, и давал прогнозы для бурения, разведки и эксплуатации. Подобный сторого научный подход позволял выяснить причины обводнения скважин: "Ненадежность конструкции скважин, недостаточное цементирование и изоляция подземных пластовых вод, слабая укрепленность эксплуатационных колонн и — как следствие этого создание благоприятных условий для новоднения…". На основе его рекомендаций на скважинах были произведены соответствующие работы по изоляции пластовых вод и укреплению стен скважин. Скважины стали вновь давать нефть, и те, кто купил их за копейки, оказались в выигрыше.
Одним из самых удручающих обстоятельств, было, пожалуй, то, что местный капитал слепо доверял иностранным специалистам, пренебрегая зачастую собственными талантливыми инженерами и буровиками. А иностранные монополии так интересовались бакинской нефтью, что вся научная, инженерно-техническая информация о ней немедленно попадала к ним в руки. Порою создавались парадоксальные ситуации: первые геологические карты, составленные Голубятниковым на основе изучения месторождений Апшеронского полуострова и промыслов Биби-Эйбата, были впервые напечатаны и изданы не в России, а в Германии.
