Отправился как-то Гаджи в Петербург, накупил всякого товара. Однако в порту отказались принимать груз, мол, у нас всё на шесть месяцев вперед расписано, приходите весной. Представил купец, сколько тысяч рублей придется ему заплатить за хранение груза, и ему едва плохо не стало. Позже он сам рассказывал: "Бросился я к властям, забегал по конторам. К кому только не обращался. Везде отказали. Потеряв надежду, я добрел до какой-то церкви и присел возле ограды. Ко мне подошел старик-сторож и говорит: не сиди спиной ко дворцу, царь-батюшка имеет обыкновение в бинокль поглядывать, а ну, как тебя увидят! И мне влетит, и тебя в кутузку потащат. Я поднялся и стал расхаживать между мраморными плитами. Кто это здесь похоронен, спрашиваю у старика. Члены императорского семейства, отвечает, — их жены, матери, великие князья, генералы. Присел я возле какой-то могилы и стал плакать. Так мне себя жалко сделалось, что хоть караул кричи. Примерно через полчаса подходят ко мне два офицера и приказывают следовать за ними. Струхнул я чуток, честно говоря, но делать нечего — поплелся. Привели меня прямиком во дворец. Поднялся я по мраморной лестнице, прошел несколько комнат. Военный среднего возраста и какая-то женщина стояли рядом у окна. Обернулись на звуки шагов. Мужчина передал женщине бинокль, пошел нам навстречу. Я его сразу узнал: царь Николай. Поклонился. Стою ни жив, ни мертв. Что-то теперь со мной будет, — думаю. Царь спрашивает, кто я таков и откуда приехал. Жена его тоже к нам подошла, слушает. Говорю, из Баку прибыл, по торговым делам. Купец я, значит. А почему ты, спрашивает, сидел возле могилы и слезами обливался! Я ему кое-как объяснил, что царь для нас, мусульман, — это все равно что аллах, так же, как и члены его святого семейства. А потому плакать на его могиле и возносить молитвы за упокой души — дело богоугодное. Вижу, мои слова пришлись царю по душе. Переглянулись они с царицей, улыбнулись. Ну, а что ты в столице делаешь! — продолжил царь свои расспросы. Рассказал я о своих злоключениях. Царь нахмурился, подозвал офицера, стоявшего в дверях, и что-то поручил ему. Распрощались они со мной, а офицер вывел меня из дворца, усадил в карету и самолично доставил в гостиницу. А напоследок наказал: завтра к девяти будь наготове, я за тобой приеду. Какой там к девяти — я спозаранку был на ногах. Приехал этот офицер за мной и повез в какую-то контору. Вышли мы перед роскошным дворцом. В дверях солдаты с ружьями, честь отдают. Он им что-то сказал — они двери настежь распахнули. В большом кабинете меня принял важный военный — усадил на стул, чаю предложил. Затем кликнул переводчика. Я им опять все выложил. Военный написал несколько слов на бумаге, позвонил в колокольчик. Офицер отвез меня в порт. Там все сразу оформили, приняли груз. А я отправился в Баку. Приехал, гляжу — груз раньше меня прибыл, и все чин чином…"
Через несколько лет после этой истории Гаджи Гаджиагу пригласили в Петербург. На вокзале старика встретило несколько высокопоставленных чиновников и офицеров. Подвели его к карете. Чья это арба! — спрашивает купец. Его вразумляют, что это не арба, а карета. Ее сам царь прислал — в знак особого к тебе расположения. Гаджи Гаджиага накинул на плечи Хорасанский тулуп и говорит: "Пошли. Подданный в арбу падишаха не сядет. Арба падишаха впереди поедет, а подданный следом пойдет… Это сама по себе честь великая…"
Продавали как-то с молотка бакинскую гостиницу "Метрополь". Торги назначили в Тифлисе. Гаджи засобирался в дорогу. Увидели его знакомые и удивляются: ты что здесь потерял! Тебе дома гривенника жалко, чтобы проехаться в фаэтоне на резиновом ходу. Все норовишь за пятачок до дому добраться. А здесь счет на десятки тысяч идет. "Я на людей поглядеть приехал", — отвечает хитрый купец. Объявляют первоначальную цену гостинице пятьдесят тысяч — и постепенно добираются до шестидесяти тысяч рублей. Гаджи Гаджиага кричит:
"Семьдесят тысяч!" Страсти вскипают вновь. Цена поднимается до девяноста тысяч. После второго удара Гаджи объявляет:
"Девяносто девять тысяч!" Поднимается переполох. Никто, однако, не осмеливается назвать цену повыше. Гаджи приобретает "Метрополь". "Откуда у тебя столько денег!" — спрашивают купца недоброжелатели. "Это те самые пятачки, которые я на фаэтоне сэкономил", — прищурился старик. Другой полюбопытствовал: "А почему девяносто девять тысяч, а не сто!". Так ведь за тысячу рублей можно пять тысяч раз на фаэтоне прокатиться!"
