Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, правнучка великого русского актера Михаила Щепкина и дочь видного киевского адвоката Льва Куперника, с ранних лет была связана с московской артистической средой, дружила с А.П. Чеховым, М.Н. Ермоловой. Писательница, автор стихотворных сборников, пьес, рассказов и повестей, Щепкина-Куперник известна прежде всего классическими для своего времени переводами драматургии Э. Ростана, У. Шекспира, Лопе де Веги, Мольера, К. Гольдони, Р.Б. Шеридана. Картина литературной и театральной жизни Москвы в конце XIX — первой четверти XX в. живо запечатлена в её мемуарах.
Татьяна Львовна Щепкина-Куперник
Дни моей жизни
Содержание
Начало
Первые годы
Урусовы
Конец детства
Мой отец
Киев
Первая любовь
Москва
Малый театр
Надежда Михайловна Медведева
Мария Николаевна Ермолова
Дядя Сережа
Федор Петрович Горев
Евдокия Дмитриевна Турчанинова
Софья Петровна и Левитан
Первые потери
Жизнь в Москве
А.П. Чехов
Из поздних воспоминаний
Москва--Петербург
Первая поездка за границу
Суворинский театр
Художественный театр
Александринский театр
Большой театр
О Репине и его некоторых моделях
А.Ф. Кони
В Калабриеве
Шекспир
Мой прадед Михаил Щепкин
Начало
Моя история, подобно истории человечества, начинается... с яблока.
Радушный, хотя и скромный, дом моего деда, Петра Михайловича Щепкина, всегда привлекал много молодежи, особенно когда подросли его две дочки.
Петр Михайлович был товарищем председателя Московского окружного суда в блестящую пору судебных реформ. По отзывам всех знавших моего деда, это был человек редкого обаяния, доброты и ума. От своего отца, знаменитого крепостного артиста М.С. Щепкина, выкупленного на волю "благодарной публикой", он унаследовал природный юмор, живость и большой комический талант, который признавал в нем даже его отец. Но великий артист, как это часто бывает, не хотел, чтобы его сыновья шли на сцену, и оба они -- и Николай Михайлович, и Петр Михайлович, пошли по юридической части.
Деда знала, уважала и любила вся Москва, особенно судейский мир и студенчество. Души в нем не чаяли за его неподкупную справедливость и чистоту. В Татьянин день -- когда-то любимый праздник интеллигентной Москвы, день основания Московского университета, -- это особенно сказывалось: ни одно сборище по всей Москве не обходилось без Петра Михайловича. Не успеет он где-то, стоя на столе, закончить свою зажигательную речь под шумные рукоплескания восторженных студентов -- бывших и настоящих, седовласых и юных, -- как его уже стаскивают со стола, сажают в сани и с пением "Гаудеамус игитур" везут по снежным улицам Москвы дальше, и так весь день и всю ночь. И среди молодежи, может быть, самым молодым был он. Серьезный ум и большая общественная деятельность соединялись в нем с детской простотой сердца, идеализмом и восторженностью до седых волос, и, несомненно, в этом было много очарования. Этот почтенный Петр Михайлович, который, вернувшись из суда, гримируется "поселянином" и, к радости собравшейся молодежи, отплясывает со своей 13-летней дочкой балет "Русские в Париже", сочиненный его старшей 17-летней дочерью, -- для меня трогательное явление. Хлебосольный, бескорыстный, дедушка жил и умер бедным человеком, но за его гробом шли тысячные толпы, а на могиле его -- на Пятницком кладбище, в ограде Грановских и Щепкиных, -- Москва написала на памятнике его: "Лучше оправдать 10 виновных, чем казнить одного невинного".
Так вот, в доме Петра Михайловича бывало много молодежи, и тесная квартирка целый день звенела молодым смехом, музыкой, пением, разными играми и т.п. Среди бывавших там молодых присяжных поверенных чаще других бывал князь Александр Иванович Урусов, до конца дней своих оставшийся верным другом Щепкинской семьи. Тогда это была "восходящая звездочка" в адвокатском мире. Как-то он выиграл какое-то дело и получил довольно крупный гонорар. Конечно, было закуплено всякое угощение, и с утра на другой день он явился в Щепкинский дом -- сияющий, с кульками и корзинками, чтобы достойно отпраздновать это событие. Крупные гонорары были нечасты, а Александр Иванович был хоть и из княжеской, но обедневшей семьи. Дедушка собирался в суд и, несмотря на все просьбы, не соглашался остаться дома, а его старшая дочь Оленька, девушка лет 19-ти, стала предлагать ему хоть взять с собой угощение: "Надо же поздравить Александра Ивановича". Наконец, видя, что с ним ничего не поделаешь, баловница сунула ему в карман большое красное яблоко: "Ну, раз ты сам не хочешь -- так отдай это яблоко первому, кого ты встретишь в суде, пусть съест за здоровье Александра Ивановича, -- да скажи, что это от меня!" "Первого встречу сторожа Михея", -- засмеялся дедушка, но обещал исполнить каприз своей любимицы.
Судьба распорядилась иначе: первого дедушка встретил не сторожа Михея, а молодого адвоката, тоже из многообещающих, -- Льва Абрамовича Куперника, с которым дедушка был знаком только шапочно.
-- Вот моя дочка вам прислала... -- серьезно сказал дедушка.
