Казалось, он никуда не спешил, мне же хотелось, чтобы все закончилось как можно скорее. Я думала, что дети могут проснуться или же что после сегодняшней бурной встречи испуганный и раскаявшийся Марио вернется домой именно этой ночью. Мне даже вроде бы слышался радостный лай Отто, и я хотела сказать об этом, но постеснялась. Тут Каррано, задрав юбку, принялся бережно, поверх трусов, водить рукой по моей промежности, все глубже продавливая ткань внутрь.
Снова застонав, я хотела помочь ему стянуть трусы, но он меня остановил.
– Не надо, – сказал он, – погоди.
Отодвинув ткань, он стал ласкать самое мое сокровенное местечко и проник туда указательным пальцем. И снова пробормотал:
– Да, ты очень красивая.
Красивая везде, снаружи и внутри, ох уж эти мужские фантазии! Интересно, делает ли так Марио? Со мной он заняться подобным не спешил. Но, может быть, теперь долгими ночами он тоже раздвигал тощие ноги Карлы, и рассматривал ее влагалище, наполовину скрытое трусами, и застывал с колотящимся сердцем от непристойности позы, а затем усугублял эту непристойность, суя внутрь пальцы. Или же непристойной была лишь я, вся во власти этого человека, который касался меня, неторопливо увлажняя свои пальцы моим нутром с холодным любопытством равнодушия? Карла же – так думал Марио, я была уверена, что он так думал, – была молодой влюбленной девушкой, которая отдавалась любимому человеку. Их жесты и стоны не были ни вульгарными, ни жалкими. Даже самые грубые слова не имели ничего общего с истинным смыслом их совокупления. Я могла без конца повторять: манда, член, дырка в жопе – эти слова не имели к ним никакого отношения. Этим я уродовала только себя, лежавшую на диване, то, кем я была в тот момент, – распластанным телом, в котором пальцы Каррано старались разбудить грязное удовольствие.
Я снова почувствовала, что вот-вот расплачусь, и сжала зубы. Я не знала, что предпринять, я совсем не хотела, чтобы из глаз опять потекли слезы, поэтому я стала, постанывая, двигать тазом, мотать головой. Я пробормотала:
– Ты меня хочешь? Правда? Ну же, говори…
Каррано кивнул, повернул меня на бок и стянул с меня трусы. Мне нужно вернуться домой, подумала я. Я уже узнала то, что хотела. Я еще нравлюсь мужчинам. Марио забрал с собой все, но не меня – не мою личность, не мою привлекательную маску. О боже, только не зад. Он мучил мои ягодицы, пошлепывал их.
– Нет, здесь не надо, – сказала я, отстранив его руку. Он опять взялся за мою задницу, я опять помешала ему. Довольно. Высвободившись, я протянула руку к его халату.
– Давай заканчивать, – громко сказала я, – презерватив у тебя есть?
Каррано кивнул, но не двинулся с места. Убрав руки с моего тела, он, внезапно впав в прострацию, положил голову на подлокотник дивана и уставился в потолок.
– Я ничего не чувствую, – буркнул он.
– Чего не чувствуешь?
– Эрекции.
– Что, вообще никогда?
– Нет, только сейчас.
– С самого начала?
– Да.
Я покраснела. Стыд‐то какой! Он обнимал, целовал и лапал меня, но у него не встал. Я не сумела заставить его кровь бурлить. Меня он как‐то возбудил, а себя нет – вот ведь хрень!
Я распахнула его халат, теперь просто уйти домой я не могла. Между четвертым и пятым этажом больше не было ступеней, если я отсюда выйду, то упаду в пропасть.
Я взглянула на его маленький бледный пенис среди зарослей черных волос, меж налитых яичек.
– Не волнуйся, – сказала я, – ты расстроен.
Сев на него верхом, я стянула с себя юбку, что все еще была на мне. Теперь я оказалась полностью обнажена, но он даже не заметил этого, он по‐прежнему глазел в потолок.
– Ложись, – приказала я с притворным спокойствием, – расслабься.
Я толкнула его на диван, и он оказался подо мной – в том положении, в котором минуту назад была я.
– Где презервативы?
Он печально улыбнулся.
– Боюсь, они не понадобятся… – но все же меланхолично указал на комод.
Я подошла к комоду и принялась один за другим открывать ящики, пока не нашла‐таки презервативы.
– Но я же тебе нравилась… – упорствовала я.
Тыльной стороной ладони он легонько хлопнул себя по лбу.
– Ну да, в голове.
Я ответила со злобным смехом:
– Сейчас я тебе везде понравлюсь! – и уселась ему на грудь, спиной к его лицу.
