Сенк обошел подъезд и постучался в узенькую дверь дворницкой. Вместо дворника, как ожидалось, открыл беспризорный паренек Евгений. Серая шапочка, серое пальто, потрепанное и без одной пуговицы, лицо небритое и немного грязное. Взгляд потерянный.
– Доброе утро, – бодро поздоровался Сенк, – на рыбалку ходили?
Евгений закашлялся.
– И вам не хворать. Ходил.
– Ну и как?
Евгений развел руками.
– Никак.
– Я тут подумал, – Сенк еще раз оглядел ведро, в котором затаились несостоявшиеся Матильдины друзья, – я тут вам к обеду как раз рыбы хотел предложить. Кто знает, может, вы такую любите. – Он протянул ведро бомжу. Евгений при виде еды сразу растаял.
– Красавцы… прям как я сегодня наудил. Представь себе, какая-то сволочь все с***дила! Поймал такого же, – он вытащил окуня за хвост – окунька, и еще мелочи всякой, только отлучился по нужде – и все! Пусто!
– А я и думаю, с чего вдруг рыбный мужик так дешево продает, – Сенк с улыбкой изобразил удивление. Он глядел на собеседника так, словно этот бомж был самым дорогим для него человеком.
– На базаре?
– Ага. Хотел купить нам с сестрой на обед, а тут тетка из деревни приехала, не переносит запаха рыбы. Возьмете?
– Премного благодарен, – бомж с радостью взял ведро.
– Всего вам доброго и прекрасного, – Сенк с той же непринужденной, гипнотизирующей улыбкой направился обратно. На лестнице он вспомнил, что дворника, который раньше жил под лестницей, до сих пор не нашли.
В учебном лагере «Ёжики», куда следовало бы ходить всем детям округа, Матильда не появлялась уже больше года. После реформы государственная система образования в городе Ж стала напоминать юнкерские училища. Все школы, лицеи, гимназии, колледжи были переформированы в учебные лагеря с акцентом на том, что дети должны привыкать взаимодействовать с окружающим миром. А окружающий мир – это система государственных органов города Ж. Дети должны привыкать быть частицами этого мира. Частицами механизмов, с помощью которых государство решает свои проблемы. Эту роль почему-то считали почетной. Университеты были более либеральными к своим подопечным. Предполагалось, что в них будут учиться дети политиков. А дети политиков – это такие дети, которые вершат судьбы своих учителей. Поэтому раздражать и ограничивать их в самовыражении нельзя.
Учебные лагеря для детей от пяти до пятнадцати лет, напротив, отличались консерватизмом. Потому что сюда не попадают отпрыски влиятельных особ. Потому что это не так комфортно, как учиться дома с педагогами или вовсе за рубежом. Потому что это воспитывает склонность подчиняться, а не склонность влиять. Ведь именно отсюда выйдут будущие странные женщины в клетчатых юбках. Здесь они пройдут свою первую закалку. Как поется в старой песне, – «уютные лесные тюрьмы для детей». Только располагались они не в лесу, а в городе.
Целью учебных лагерей было усмирить дикий нрав своих узников, так как философия педагогики гласила, что дети по природе своей – ленивые, слабые, склонные к разрушению создания. И лишь строгий контроль и дисциплина могут сделать из них что-то похожее на человека. На тех людей, которые наводняют город Ж и платят налоги в казну. Покидая учебный лагерь, заготовка должна знать, куда она пойдет работать, что она за это получит и как ей взаимодействовать с другими заготовками. На входе имеем необработанное сырье, на выходе получаем полуфабрикат. Это называется «вывести в люди».
Процесс обучения устроен так, чтобы впихнуть в головы юных чингачгуков максимальное количество информации в максимально сжатые сроки. Это рационально. Это полезно. Это нравится их родителям. Оказываясь в обществе малознакомых людей или куря у подъезда с соседями, они как бы между делом говорят: «А мой Роджер такой молодец. Он выиграл олимпиаду по французскому языку и чемпионат по плаванию, а на следующей неделе начинает подготовку к конкурсу поделок из папье-маше…» Публика завистливо улыбается. Родитель купается в лучах славы своего чада.
По мнению философии педагогики, идеальный ребенок – это такой ребенок, который делает то, что от него хотят. Хотят от Васи прочитывания ста слов в минуту – он их читает. Вася – гордость мамы и папы и надежда отечества. И если что-то идет не по плану – нужно возвращаться в начало и исправлять ошибку. Нужно популярно объяснить Васе, что сто слов в минуту – это обязательно, это жизненно важно. А лучше – сто пятьдесят. Раз за разом переписывать, перекраивать, переделывать, пока сознание заготовки не придет в соответствие со стандартами. Потому что если ребенок не соответствует стандартам – значит он дефективный.
