— Согласен, — кивнул капитан. Составьте к утру план, тонкости завтра обсудим. Теперь о Заремском. Надо бы показать его Зое Сабининой. Тот это человек, которого она видела в порту, или нет? Придется взять его фотографию в отделе кадров завода. Сам же запрошу из колонии снимок Сазонова по фототелеграфу. С показаниями Моховой сопоставим… И раздатчицы из столовой Зинаиды Зотовны. Конечно, внешность такие матерые преступники ухитряются изменить, но это лучше, чем ничего.
…Лифт стоял на очередной профилактике. Уверенный в том, что дело теперь в надежных руках и он наконец не сегодня-завтра вернется на свой пост, Плотников бодро одолел лестничные марши.
Он еще стаскивал плащ, когда слабым звонком подал о себе знать телефон.
— Ты где это пропал, великий сыщик? Я который раз звоню, — узнал инспектор басок дежурного по отделу. — Мы уже тут гадаем, не за кордон ли тебя послали…
— Да будет, Володя, говори суть. Я спать собрался.
— Днем заезжал Панков и оставил тебе записку. Сказал, что очень важно. Слушай текст.
Выслушав дежурного, сам удивляясь возникшему в нем азарту, Плотников прошел на кухню и заварил чай.
«Молодец, Вася, — думал он, побрякивая ложкой в стакане. — Если Зина ничего не напутала, может, это как раз то, что нам надо…»
Уточнив с Зинаидой дату, Плотников сразу поехал в управление.
— Сейчас явится товарищ лейтенант, и мы наши прения продолжим, — поздоровавшись, шутливо сказал Брайцев. — План составили?
Плотников кивнул, рассказал о разговоре с раздатчицей. Тут подошел и Гостев.
Брайцев молчал, задумчиво посмотрел на офицеров, потом встал и, попросив подождать, вышел.
Вернулся он с пачкой фотографий, бросил их на стол, сказал:
— Можете полюбоваться. Преступник матерый, осужден за хищение государственного имущества в крупных размерах.
Со снимка на Плотникова глянуло бритое хмурое лицо со взглядом исподлобья. Овал лица был заметно вытянут по вертикали. Что-то знакомое показалось Павлу Антоновичу в этой физиономии. У него даже зачастил пульс от напряжения.
Снимок был сделан несколько лет назад. Об этом предупреждала дата в углу фотографии, а годы могут заметно изменить внешность человека. Но все же Плотников вспомнил.
— Что, Павел Антонович? — не укрылось от капитана состояние инспектора. — Он вам кого-нибудь напоминает?
— По-моему, это… Ахлюстин! — выдохнул Плотников. — Я вчера его видел. Точно — он!
Плотникову стало душно, и он расстегнул ворот рубашки. Следователь глянул на часы и дал команду по телефону:
— Срочно установить местожительство Ахлюстина Бориса Федоровича, механика гаража строящегося химкомбината, и направить по адресу засаду. При задержании соблюдать осторожность, преступник может быть вооружен.
Ахлюстин нервничал, не находил себе места в каптерке. Еще в обед, выходя со склада, он заметил, как за угол котельной юркнул человек. Мгновения хватило Ахлюстину, чтобы узнать в нем шлындаковского дружка Соловейчика.
«А ведь он, похоже, следит за мной, — со злостью подумал механик, все последние дни чувствовавший смутное беспокойство оттого, что этот парень, а то и Шлындаков вроде бы ненароком частенько попадаются ему. — Неужели я наследил? Где и когда?»
Конечно, история с Сабининым вывела его из равновесия, но какой дьявол толкнул этого сварщика заниматься разоблачением? Жил бы себе, помалкивая в тряпочку, и не мешал жить другим. Особенно теперь, спустя столько лет после побега, когда, казалось, он сам обо всем забыл. Однако сварщика они убрали чисто, с этой стороны к нему подхода нет. Авария, она и есть авария. Мало ли людей гибнет на дорогах. Была, правда, маленькая осечка. Когда они на обратном пути были почти у гаража, лопнул баллон и привязалась со своей дурацкой кроватью эта баба из столовой. Но то мелочь. Что же, в конце концов, он, как механик, машину не мог взять? Мало ли какие могут возникнуть у человека обстоятельства. Ну, прознают — объявят выговор за самовольное использование транспорта, премии лишат. На это ему глубоко наплевать. Деньги у него еще есть. Не было бы опасно, так до конца дней можно не работать. Надежно он их тогда, перед арестом, спрятал.
Ахлюстин, услышав чьи-то шаги, перестал ходить взад-вперед по комнате и чуть приоткрыл дверь.
На пороге стоял Заремский. Он был бледен, губы подрагивали. Оглянувшись, юркнул в каптерку, толкнул хозяина плечом.
— Что случилось? — раздраженно спросил Ахлюстин. — Я тебе запретил здесь появляться.
Заремский сел на табуретку и обреченно махнул рукой. Пытаясь перевести дух, он то и дело затравленно косился на дверь.
— Хватит дергаться, — Ахлюстин повысил голос. — Говори толком, что стряслось? Почему удрал из Перми?
— Боязно стало. Не нравится мне та история на вокзале. Оставил записку, тетка будто серьезно заболела, и бегом на проходящий.
— Сам ты тетка, трус! — бросил механик.
У самого на душе кошки скребут, а тут еще этот хиляк со своими переживаниями.
— …и парня, который у меня портфель рванул, я сейчас в вашем гараже увидел, — продолжал Заремский.
— Постой, постой, — насторожился Ахлюстин. — Какого еще парня? Какая история?
