«Так-то лучше, — подумал инспектор. — Чего сейчас без дела шуметь? Парню и так тошно, хотя и повреждения вроде небольшие. Ошибся в расчете, не оценил дистанцию и наказал сам себя. Повезло еще, что не покалечились».
Плотников вздохнул. И когда же люди наконец научатся владеть машинами? В современном автомобиле все продумано до тонкостей, умей только правильно пользоваться, держи его в руках.
Составив протокол, Плотников остановил куда-то неспешно и одиноко идущий автокран и вернулся к водителю «Жигулей».
— Хватит переживать, — посоветовал старший лейтенант. — Сейчас мы твой автомобиль на ноги поставим. Только давай договоримся — больше на крышу не приземляться.
Поставив машину, Плотников отпустил кран, сел в кабину «Жигулей» и, выехав на шоссе, тормознул. Машина была послушна.
— Все в порядке, — заключил Плотников, вручая ключи владельцу. — Сам поедешь на экспертизу или руки дрожат?
Парень неуверенно пожал плечами.
— Доберешься! — веско произнес Плотников. — Сейчас уже опыт есть. Попусту рисковать не будешь. Я впереди буду.
Синенькие «Жигули», выпустив белое облачко дыма, осторожно побежали по шоссе.
Холодная капля коснулась лица инспектора, и Плотников удивленно вскинул голову. Прямо над ним зависла огромная туча, воздух сразу посвежел, запахло мокрой травой и листьями. Дождь постепенно разогнался, щедро промывая пыльное шоссе. Плотников с наслаждением вздохнул полной грудью и обернулся. «Жигули» шли следом. «Урал» нес своего хозяина к горизонту, туда, где, казалось, кончается извилистая лента трассы. Но Плотников знал: конца у этой дороги нет…
— Вставайте, Женя, десятый час уже.
— А? Ну и что? Я же в отпуске, Вера Игнатьевна, могу спать, спать…
— Женечка, так весь отпуск проспите.
— Нет, это я только в поезде. Вот приеду на Черное море, заведу себе бессонницу. Днем буду купаться, загорать. А ночью сидеть на берегу — знаете, где-нибудь на скале, смотреть на морские дали под луной, слушать прибой, соловья…
— И нежный шепот?
— А что? — улыбнулась Женя лукаво. — Незамужним можно.
Она сладко потянулась, приподнялась на локте и посмотрела в окно. Скорый № 13 «Хабаровск — Москва» мчался по сибирским просторам. На неподвижном голубом фоне июльского неба сливались в сплошную полосу солнечно-зеленые вершины сосен.
— До Байкала далеко еще?
— Ну, до Байкала вам все равно не доспать. Вставайте, чай принесли, остынет.
— Пусть, я горячий не люблю.
Она еще зевнула, потянулась и рывком села в постели.
— Встаю, уговорили. Умываться все еще очередь?
— Давно все умылись.
Женя нащупала ногами босоножки. Вскинув тонкие бровки, приоткрыв рот, посмотрелась в дверное зеркало.
— Ой, какая встрепанная! — Запахнула пижаму и озабоченно глянула на верхние полки: — Попутчики наши где?
— Завтракать ушли в ресторан.
Девушка нагнулась, придерживая одной рукой длинные черные волосы, вытащила из-под сиденья большую хозяйственную сумку, расстегнула замок «молнию». На смятые простыни выложила полотенце, коричневую дамскую сумочку, потрепанную книжку, мыльницу, недовязанный коричневый шарф с пластмассовыми спицами.
— Какая красота у нас! — глядя в окно, сказала Вера Игнатьевна. — Всю жизнь вижу — и не могу наглядеться. Посмотрите, Женя, вон там ручеек в зарослях…
— У нас, в Магадане, природа не хуже, — ответила девушка, отыскивая что-то в сумке. — У нас знаете как… И куда я подевала зубную щетку?
Вера Игнатьевна повернула к ней седеющую русую голову.
— Сразу видно, Женечка, вы патриотка Магадана — захватили на южный берег горсть северной магаданской земли.
— Какой земли?
— Да вот же, — Вера Игнатьевна собрала с простыни щепотку песка. — Интересный какой песок. Это у вас такой речной? Или у моря?
Женя замерла над ее ладонью.
— Это же золото, россыпное золото! Откуда оно у вас, Вера Игнатьевна?
— У меня? У вас, Женя, с вашего вязанья просыпалось на простынь. Такое вот оно и есть, золото? Вот никогда бы не подумала. В самом деле, откуда оно у вас?
— Н-не знаю… Честное слово, не знаю! Я его видела, только когда на экскурсию ездила, на прииск, нам показывали.
— Но оно из вашей сумки, — голос Веры Игнатьевны утратил добродушные нотки.
— Клянусь вам, не знаю, как оно туда… — Девушка испуганно смотрела, как Вера Игнатьевна приподняла недовязанный шарф — с него упало еще несколько тяжелых рыжих песчинок.
— Странно. Так вы работаете на прииске?
— Нет же, нет, в самом городе, в Магадане, медсестрой в поликлинике! В городе нет приисков! Вера Игнатьевна, голубушка, не говорите никому, пожалуйста…
— Наоборот, вы должны немедленно заявить об этой находке.
— Ой, что вы! Знаете, как с этим строго!
— Тем более. Идите сейчас к начальнику поезда.
— Но я, Вера Игнатьевна, в самом деле ничего не знаю, не брала никакого золота! Представляете, начнут разбираться, задержат, ой… И тогда пропала моя путевка, в другой раз ведь не дадут на юг. Нет, я же не виновата!
Вера Игнатьевна аккуратно завернула щепотку песка в газетный обрывок.
— Как знаете, Женя. Я сама пойду.
— Подождите… Ой, ну надо же! Откуда? Вы думаете, я украла?
