Летящий поднялся с места. Вошедший легким шагом князь был чуть ниже его. Светлые его волосы были аккуратно уложены под воинским обручом, а одеяние было самое простое и без украшений. Моложавый и очевидно, никогда не забывающий тренировки, князь был в несколько раз старше Летящего — юноша почувствовал это, едва Иссиэль посмотрел мельком ему в лицо и кивнул, приветствуя, еще до того, как приступить к официальным переговорам.
Он проявил интерес к потерям и выразил сочувствие; его речь на срединной хине лилась идеально гладко, словно он читал с книги. Ни разу в его светлых, серебристо-серых глазах не мелькнуло и тени сомнений или чувства, большего, чем легкое любопытство. Перед молодым Элдар была словно непробиваемая крепость.
— Мы лояльны к Элдойру, — спокойно сообщил владыка и пожал плечами, после того, как Летящий изложил просьбу Совета о подкреплении, — никогда не пропускали срока уплаты налогов. Никогда не отказывали в смене гвардии. Но… наследник Элдар! Ты уже не мальчишка, должен понимать, что лояльность не может приводить нас к самоубийству. Мы не обезумевшие от горя вдовы, и не рабы — как бы того ни хотелось некоторым нашим братьям с востока.
— Мои отцы никогда не считали вас рабами, — учтиво попробовал остановить его Летящий, но тот лишь отмахнулся:
— Допустим, я ставлю свои сотни под начало Элдойра. Предположим… три недели, если не больше, они будут направляться в вашу сторону. Это далеко. Допустим… допустим, несколько других городов выставят войска. С чем мы останемся тогда? Загорье не знало войны уже очень давно, — он отвлекся, принимая от слуги вино, — а ты хочешь, чтобы на два-три месяца ради Элдойра мы оставили себя беззащитными. И в конце лета!
Летящий внезапно ощутил себя выпавшим из беседы. Он продолжал улыбаться, он спокойно сидел на шелковых подушках и выслушивал пространные излияния князя — перед очевидным отказом — но все же он был где-то далеко-далеко, где-то, где дули суровые степные ветры. Где-то, где был прежде его дом. «Мы прошли тысячи верст, — шептал неузнаваемый голос в его ушах, — впереди еще много-много лет пути… разве остановит нас одна буря, когда мы пережили их столь много?». Летящий задышал глубже, стараясь отогнать видение, но затем понял: это сама Сила нашептывала ему, и ее можно было только слушать.
— Мы все-таки будем ждать вас, — нажал Летящий, изо всех сил стараясь быть убедительно-спокойным. Но лорд лишь усмехнулся, и встряхнул плечами — жест, выражавший недоверие.
— Элдар… Финист Элдар, не так ли? Позволь обратиться к тебе, а не к твоему роду.
— Для вашего удовольствия.
— Выйдите, — все тем же ровным голосом обратился Иссиэль к свите Элдар. Воины переглянулись, посмотрели на Летящего. Тот кивнул.
В зале почти никого не осталось. Владыка Иссиэль поднялся с места, направился к маленькому саду, устроенному прямо внутри приемного зала.
— Дорогой мой брат, ты молод. Ты родился в Смуте и не видел дней без войны, — Иссиэль вынул маленький нож и обрезал несколько веточек у жасмина, придирчиво присмотрелся к росту облепиховых, — ты и представить не можешь, что такое — делить богатство. Бедность делить значительно проще. Знаешь, почему никто не берется за Элдойр всерьез? Никто не хочет ответственности. Посмотри на нас: мы живем вдали от волков, и вдали от южан, поклонников Лунного Диска и Мстительных Богинь. Мы в безопасности, и мы не нуждаемся в помощи с Востока. Мы охраняем свои границы и не рисуем их заново каждые три года. Я когда-то помогал Элдойру ради веры моих отцов, ради моего прадеда, присягнувшего твоему; но видит Бог, которому мы оба молимся — то был последний раз, когда мы погибали ради белого города.
— Элдойр поднимется, — возразил Летящий, но лорд отмахнулся. Оглянувшись, Летящий увидел, что, несмотря на ожидания, в покоях все еще оставались свидетели беседы. Бесшумные, они, тем не менее, слышали абсолютно все, что было произнесено.
— Дорогой мой брат. Никто не оспаривает правду твоего рода, но прими, как сказанное от меня — к тебе самому…
Лорд подался вперед и склонился почти над курящимися благовониями. Глаза его блестели.
— Ты знаешь, что нет ни одного полководца с Запада? Ни один из великих полководцев не представляет наши земли.
— Но господин Ниротиль…
— Ниротиль не из наших земель! Он родился по ту сторону гор! — тон поменялся, и в нем проскальзывали грозные нотки, — за последние годы Элдойр не оказал чести никому из суламитов, из сулов… нам платили равнодушием за нашу безупречную верность. За вечно растущие налоги. Наших дочерей и сестер увозили на Восток, почти как рабынь, чтобы «проявить уважение крови», взяв их в жены; но никто не торопился ответить нам уважением, которое обещали. Что нам толку от белого города, который от нас так далеко? Я не хочу враждовать с Элдойром. Но и дружить с ним слишком накладно.
— Ты говоришь о деньгах, господин Иссиэль. А я напоминаю о священном долге.
