— Омай! — кричал кто-то позади Хмеля, и он успел выхватить меч из ножен. Первый же противник едва не повалил его на землю, но воину удалось извернуться. Хриплый клич летел над зелеными низинами, все тревожнее звучал призыв рога, пока, наконец, не оборвался вовсе.
— Не спеши, мы их порежем красиво, — заверил всадник Гельвина, выводя свой клин и беспрестанно посылая лошадь вперед, — доберите тех, что возле стойбища, надо позвать южный фланг. Арамай!
Хмель услышал вопль и свист, сопровождавший каждый выезд легконогой кавалерии. Воины спешили потешить самолюбие и гнев в драке на смерть. Однако с другой стороны уже доносились криви «Западня», и Гельвин, поскальзываясь на сырой траве и падая в грязь, не мог докричаться до конных воинов. Чтобы предупредить соратников, нужно было подняться значительно выше.
— Чтоб тебе, эрух… — орал кто-то на холме. Хмель медленно поднял глаза. С горящими яростью глазами на него бросился крупный мужчина в забрызганном кровью плаще. Сцепившись, противники покатились по траве. Хмель успел ухватиться за рукоять меча. Беспрестанно отбиваясь, отражая удар за ударом, он пытался найти хотя бы одно уязвимое место у противника и не мог: казалось, харрум со всех сторон защищен броней с шипами. Наконец, Хмель смог замахнуться мечом с достаточно высокой скоростью и успел увидеть только, как бьет струя крови из разрезанного горла. «Готов», — отметил воин безотчетно и тут же принял следующий удар — на этот раз со спины.
Ни единого лишнего движения он не делал, каждое было точно до расстояния в нитку толщиной. По следам крови, оставленным им на земле, можно было проследить каждый его шаг и каждый победный удар. Хладнокровно сжимая клинок, Хмель Гельвин успевал делать два дела: сражаться и молиться.
Разворот, замах, удар — неосознанно отсчитывая каждый следующий шаг, Гельвин отрешился от того, что происходило вокруг. Но он слышал хорошо, хотя предпочел бы не слышать. Медленно, но верно, харрумы одолевали отряд. Хмель Гельвин и окружавшие его воины оставались в меньшинстве. Отсекая воинов друг от друга, харрумы упрощали себе задачу: поодиночке перебить бойцов составляло значительно меньших забот. Харрумы не учли лишь того, что деревья были остроухим лучшими союзниками, и загнанные в рощу, несколько из них немедленно вскарабкались наверх, скрываясь в густой листве от метких лучников. Хмель был из последних, кто взобрался на самую верхушку дубовой кроны.
— Брат! — позвал Гельвина один из его воинов, — брат, где подмога?! Они должны были быть здесь полчаса назад!
Хмель оглянулся, и сердце его на мгновение ощутило холодок приближающейся неотвратимой гибели. «Подмоги не будет», — понял он, и оглянулся на своих соратников.
— Все вниз! Держать строй! — вместо ответа отдал он приказ, и они подчинились.
Харрумы все наступали, сминая обескураженных противников. Хмель сжал рукоять меча крепче. Время вдруг нестерпимо замедлилось. Если бы Хмель мог, он выбрал бы мгновенную смерть, но выбирать не приходилось, и оставалось только сражаться до тех пор, пока оставались силы. Внезапно засвистели стрелы, и несколько воинов коротко вскрикнули, падая на землю. Но несмотря на то, что от отряда Лерне Анси оставалась лишь жалкая горстка израненных воинов, харрумы предпочли бой на расстоянии, и на время отступили. Хмель огляделся. В дыму горящих шатров и криках агонии он не мог различить ни знакомых лиц, ни голосов. Дым резал глаза, но точно так же он мешал видеть и врагам, а значит, у многих еще был шанс выбраться из сражения живыми. Гельвин вздрогнул — в стволе рядом с ним, вибрируя от силы удара, словно из ниоткуда появилась стрела, вошедшая в древесину едва ли не на половину своей длины.
— У кого есть лошади — отступайте! — приказал Гельвин коротко, утирая кровь с лица, — пока они нас не видят, через минуту дым развеется. Отдавай свой лук и стрелы. Нура, возвращайтесь в Элдойр.
— Мы не можем… — разрываясь между отчаянным желанием бежать прочь и долгом воина, пробормотал всадник, но Наставник не дал ему закончить.
— Проваливай! — закричал он, наступая на Нура, — это приказ!
Подступающий огонь не оставил выбора, и вскоре Гельвин остался совершенно один. Он вжался в ствол дерева, желая стать как можно менее заметным. Жжение под правым коленом становилось невыносимым. Гельвин сморгнул. Острота зрения терялась, и это значило только одно.
— Нет, нет, не сейчас, — он дотронулся до ноги — ладонь была мокрой и красной, — демоны ночи, не сейчас!
Шорох внизу заставил его замереть в неподвижности. Прямо под деревом остановились трое в красных плащах. Хмель пошевелил немеющими пальцами, доставая стрелу и бесшумно целясь. Он успел отпустить тетиву и услышать ее едва уловимый мелодичный звон перед тем, как ощутить режущую боль одновременно в бедре и голени, и свалиться с ветки прямо на поверженного врага.
